Стажеры

Стругацкие Аркадий и Борис

– Это наш мозг, - сказал Кравец.
– Присаживайтесь.

Юра остался стоять. Молчание затянулось.

– На "Тахмасибе" тоже такая же машина, - сообщил Юра.

– Сейчас все наблюдают, - заговорил Кравец.
– Видите, никого нет. У нас вообще очень много наблюдают. Очень много работают. Время летит совершенно незаметно. Иногда такие ссоры бывают из-за работы...
– Он махнул рукой и засмеялся.
– Наши астрофизики совсем рассорились. У каждого своя идея, и каждый почитает другого дураком. Объясняются через меня. И мне же от обоих попадает.

Кравец

замолчал и выжидательно посмотрел на Юру.

– Что ж, - сказал Юра, глядя в сторону.
– Бывает.

Конечно, подумал он, никому неохота сор из избы выносить.

– Нас здесь мало, - сказал Кравец, - все мы очень заняты, директор наш, Владислав Кимович, очень хороший человек, но он тоже занят. Так что на первый взгляд может показаться, что у нас очень скучно. А на самом деле мы круглыми сутками сидим каждый со своей работой.

Он снова выжидательно посмотрел на Юру. Юра вежливо сказал:

– Да, конечно, чем тут еще заниматься. Космос ведь для работы, а не для развлечений. Правда, у вас тут действительно пусто немножко. Только где-то гитара играет.

– А, - сказал Кравец, улыбаясь, - это наш Дитц погрузился в размышления.

Люк отворился, и в лабораторию неловко протиснулась маленькая девушка с большой охапкой бумаг. Она плечом затворила люк и посмотрела на Юру. Наверное, она только что проснулась - глаза у нее были слегка припухшие.

– Здравствуйте, - сказал Юра.

Девушка беззвучно шевельнула губами и тихонько прошла к столу. Кравец сказал:

– Это Зина Шатрова. А это, Зиночка, Юрий Бородин, он прибыл вместе с Владимиром Сергеевичем Юрковским.

Девушка кивнула, не поднимая глаз. Юра старался сообразить, ко всем ли прибывшим на "Тахмасибе" с Юрковским работники обсерватории относятся так странно. Он взглянул на Кравца. Кравец смотрел на Зину и, кажется, что-то подсчитывал. Зина молча перебирала листки. Когда она придвинула к себе электрическую машину и стала звонко щелкать цифровыми клавишами, Кравец обернулся к Юре и сказал:

– Ну что, Юра, хотите...

Его прервало мягкое пение радиофонного вызова. Он извинился и поспешно вытащил из кармана радиофон.

– Анатолий?
– спросил густой голос.

– Да, я, Владислав Кимович.

– Анатолий, навести, пожалуйста, Базанова. Он в библиотеке.

Кравец взглянул на Юру.

– У меня...
– начал он.

Голос в радиофоне стал вдруг далеким.

– Здравствуйте, Владимир Сергеевич... Да-да, схемы я приготовил...

Послышались частые гудки отбоя. Кравец засунул радиофон в карман и нерешительно поглядел на Зину и на Юру.

– Мне придется уйти, - сказал он.
– Директор просит меня помочь нашему атмосфернику... Зина, будь добра, покажи нашему гостю обсерваторию. Учти, он хороший друг Владимира Сергеевича, надо принять его получше.

Зина не ответила. Она словно не слышала Кравца и только низко опустила лицо над машиной. Кравец улыбнулся Юре грустной улыбкой, поднял брови, слегка развел руками и вышел.

Юра отошел к пульту и украдкой

взглянул на девушку. У нее было милое и какое-то безнадежно усталое лицо. Что все это значит: "Владимир Сергеевич действительно приехал сюда инспектировать?" "Учти, он хороший друг Владимира Сергеевича". "Провалитесь вы все в тартарары!" Юра чувствовал, что все это означает что-то нехорошее. Он испытывал настоятельную потребность во что-то вмешаться. Уйти и оставить все в таком же положении было решительно невозможно. Он опять посмотрел на Зину. Девушка прилежно работала. Никогда он еще не видел, чтобы такая милая девушка была так печальна и молчалива. Да ее же обидели, подумал вдруг он. Ясно как солнце, что ее обидели. Обидели на твоих глазах человека - и ты виноват, - машинально вспомнил он. Ну, ладно...

– Это что?
– громко спросил Юра и ткнул пальцем наугад в одну из мигающих ламп. Зина вздрогнула и подняла голову.

– Это?
– сказала она. В первый раз она подняла на него глаза. У нее были необыкновенно синие большие глаза. Юра храбро сказал:

– Вот именно, это.

Зина все еще смотрела на него.

– Скажите, - спросила она, - вы будете работать у нас?

– Нет, - сказал Юра и подошел вплотную к столу.
– Я не буду у вас работать. Я здесь проездом. И никакой я не друг Владимира Сергеевича, а просто мы слегка знакомы. И я не любимчик. Я вакуум-сварщик.

Она провела ладонью по лицу.

– Погодите, - пробормотала она.
– Вакуум-сварщик? Почему вакуум-сварщик?

– А почему бы и нет?
– сказал Юра. Он чувствовал, что каким-то непостижимым образом это имеет огромное значение, и очень хорошо для этой милой печальной девушки, что он именно вакуум-сварщик, а не кто-то другой. Никогда он еще так не радовался тому, что он вакуум-сварщик.

– Простите, - сказала девушка.
– Я вас спутала.

– С кем?

– Не знаю. Я думала... Не знаю. Это не важно.

Юра обошел стол и остановился рядом с нею, глядя на нее сверху вниз.

– Рассказывайте, - потребовал он.

– Что?

– Все. Все, что здесь делается.

И вдруг Юра увидел, как на блестящую полированную поверхность стола закапали частые капли. У него подкатил ком к горлу.

– Ну, вот еще, - сердито сказал он.

Зина затрясла головой. Он испуганно оглянулся на люк и грозно сказал:

– Прекратите реветь! Какой срам!

Она подняла голову. Лицо у нее было мокрое и жалкое, глаза припухли еще больше.

– Вам... бы... так, - проговорила она. Он достал носовой платок и положил ей на мокрую ладонь. Она стала вытирать щеки.

– Кто это вас?
– тихо спросил Юра.
– Кравец? Так я пойду и сейчас набью ему морду, хотите?

Она сложила платок и попыталась улыбнуться. Затем она спросила:

– Слушайте, вы правда вакуум-сварщик?

– Правда. Только, пожалуйста, не ревите. В первый раз вижу человека, который плачет при виде вакуум-сварщика.

– А правда, что Юрковский привез на обсерваторию своего протеже?