Стена
Шрифт:
Ветерок, гулявший по просторной чаше, рвал слова нижнего альпиниста и уносил отдельные слоги.
— Пусть орут, пока не посинеют, — сказал Льюис.
Хью был готов согласиться. Раз уж это его последняя ночь на стене, он не станет добровольно делить карнизы с двумя незнакомцами. Пусть-ка попотеют!
Но одно из слов остановило их.
— Гласс, — донеслось из пропасти.
Льюис нахмурился.
— Они знают твое имя?
И тут до Хью дошло, что это за люди, по
Неизвестно почему, но Огастин гнался за ними, чтобы присоединиться к их восхождению.
12
Огастин поднялся к ним первым. Он взлетел по связанным веревкам одним быстрым рывком, без всякого отдыха, поднявшись на триста футов менее чем за пять минут. Не успев даже пристегнуться к якорю, он проорал вниз: «Давай!» — как будто скомандовал старт гонки.
Его лицо пылало от усилий и свежего загара. Он не брился несколько дней и, вероятно, не спал.
— Она жива, — выпалил он, повернувшись к Хью и Льюису.
Им не нужно было спрашивать, о ком речь. Он, конечно же, имел в виду свою возлюбленную.
Внезапно Льюис преисполнился товарищества.
— Ну, это же грандиозно! — воскликнул он, хлопнув пришельца по спине. — Ну-ка, хлебни водички.
Огастин имел поистине лошадиные легкие. При дом вдохе его объемистая грудная клетка касалась Хью, сидевшего с одной стороны, и Льюиса — с другой. Они втроем устроились на платформе. Далеко внизу карабкался к ним напарник Огастина.
Хью был растерян.
— Вы вытащили ее? — спросил он.
Огастин отрицательно помотал головой, проглотил воду, которую только что набрал в рот, и только после этого ответил.
— Не смогли подлезть под крышу. Я перепробовал все. Но у стены большой отрицательный уклон, а там еще и Глаз. Словно кратер, лежащий на боку. Я опустился в сорока футах от нее.
— А если попробовать вертолетом?
— Получится то же самое, только из-за роторов придется держаться еще дальше от стены. Пустая трата времени.
— Можно было попробовать бросить ей линь и подтянуть к себе.
— Она ранена. — Парень говорил кратко. Держался стоически. И неплохо владел собой. Он перегнулся через край платформы. — Осталось совсем немного! — крикнул он своему спутнику.
— Сильно пострадала? — осведомился Хью.
— Как только я доберусь до нее, будет в порядке. — Ни слова о переломах или ранах. Лишь глубокая убежденность.
Огастин не глядел в глаза своим собеседникам. Он продолжал всматриваться за выступы, там скрывался
— А вторая женщина? — спросил Льюис.
— Мертва.
— Это жестоко, — сказал Хью.
— Она определенно выглядела мертвой, — сказал Льюис.
Огастин буквально вцепился в его слова.
— Вы хотите сказать, что видели ее?
— С луга, — ответил Льюис. — В то утро, когда мы вышли на маршрут, туда доставили большой прожектор. Она висела на конце веревки.
Огастин встряхнул своей впечатляющей гривой.
— Нет-нет. Вы не поняли. На веревке была Анди.
«Анди», — подумал Хью. Так зовут ту, в которую влюблен Огастин.
— Это ее мы видели?
— Я вам об этом и толкую.
Хью и Льюис переглянулись. Судя по позе, в Анди совершенно не было жизни. И если она все же не была мертва три дня назад, то до этого времени она дожить не могла. Разве что каким-то чудом…
— Она глядела прямо на меня, — сказал Огастин. — Она улыбнулась мне. Я рассказал ей о плане. Она знает, что я иду за ней.
— А как вторая?
— Кьюба? Она все еще остается в лагере, сразу за Глазом, вся в веревках. Должно быть, в шоке после падения. Я звал ее, но она не откликнулась и даже не шевельнулась. Я бы сказал, как мертвая. — Похоже, что участь этой альпинистки его не особенно тревожила.
— Та девушка, что упала в лес? Ее тело уже нашли? — спросил Хью.
— Кэсс? Пока что нет.
Кэсс, Кьюба и Анди. Хью нравились их имена. Он был рад, что ни одну из них не звали Салли, Джейн или Бритни — эти имена не годились для стены, названной в честь женщин Трои.
— А пещерного человека?
— Джошуа где-то залег на дно.
— Он напал на нас, — сообщил Льюис. — Мы заночевали у подножия. Он чуть не выпотрошил Хью каменной финкой. Парень вооружен и опасен. А у вас есть рация? Об этом необходимо сообщить.
— Его поймают, — отозвался Огастин.
Агрессивное поведение дикаря то ли не удивило, то ли просто не заинтересовало его. Они сейчас находились в иной вселенной, где все вокруг было чревато насилием.
— Он злобная тварь, — сказал Льюис. — Я никогда еще не видел зла в чистом виде.
— Ты называешь это злом? — усмехнулся Хью.
— Он некрофил, готовый убийца, сукин сын, сатанист какой-то. Или ты забыл, что он пытался убить тебя?
— Ему просто пришлось слезть с любимого дерева, только и всего, — возразил Хью. — Я думал о нем. Знаешь, что в нем страшнее всего? На его месте могли бы оказаться мы.
— Хью, тебе, наверно, нужно выпить водички. У тебя мозги усыхают.