Стена
Шрифт:
– - Как закончишь, тарелку замочи в раковине -- помыв свою посуду, сказал он Ксюше, -- Мама потом помоет.
– - Хорофо.
На том и порешили -- оставив сестрёнку наедине со своим обедом, Саша быстро побросал в рюкзак некоторые учебники, которые ему понадобятся завтра, оделся, обулся и пулей выскочил из квартиры. Конечно, мама ругаться будет, что он не взял деньги, но сейчас его гораздо больше мучила совесть за лишние расходы. Иначе Саша поступить просто не мог -- узнай она, что его снова нашла Настасья, и вынос мозга "из любви к сынульке" был бы обеспечен. Оно ему надо?
Перепрыгивая через лужи, едва слышно скрипя сапогами по свежевыпавшему, ещё не мокрому снегу, Саша изо всех сил старался не думать, что его ждёт, когда он придёт на место встречи. Мысль о том, что тут что-то не так, никак не оставляла его. Зачем, почему, для чего, как -- все эти вопросы
Правду говоря, много кому было интересно, как теперь выглядит Южный Саратов -- не за Стеной у "Окна в Америку", отретушированная штукатурщиками потёмкинская деревня, не показываемые изо дня в день по их дряхлому телевизору трущобы, усердно навязываемые правительством в качестве "примера жизни по ту сторону" и разоблачаемые блогерами раз в неделю как обычное захолустье где-нибудь за Уралом, а таким, каким его видят сами южане. Хороший ли, плохой ли, тесный или просторный, добрый, злой -- для всех северян их собрат по ту сторону границы был загадкой, чьи огни порой мешают жителям приграничных домов уснуть, чьи звуки льются даже после наступления комендантского часа, чьи праздники видно издалека по ярким китайским фейерверкам. Вполне возможно, Настасья даже не подозревает, что приобрела и что потеряла, приняв решение остаться в Колонии. Однако чем чаще Саша об этом думал, тем больше понимал, что точно то же самое может сказать и о себе. Обо всех, чьи жизни разделили бетонный вал, контрольно-следовая полоса и колючая проволока.
Быстрым шагом по "Московской", в облаках своих бессмысленных размышлений лицо Саши выражало смесь непонимания и обиды. Ероша на ветру свои волосы, отряхивая их от снежинок, в ожидании поезда в центр задумчиво пуская комочки пара изо рта, карие глаза тоскливо таращились в наполовину стёршуюся жёлтую разграничительную линию. Прошли уже двадцать восемь часов с момента их с Настасьей встречи, а он только сейчас понял, что впервые за два года общался с человеком из "южного" города. Столько всего мог спросить у неё: сколько стоит у них пицца, когда люди там обычно ложатся спать, какого цвета их зубная паста -- что угодно! И что же он сделал? Просто выплеснул свою ненависть на Настасью, но и от этого легче на душе Саши не стало. Что ни говори, а эта рыжая для него по-прежнему загадка. Но стоило Александру подумать, кого же он ещё знает из Южного Саратова, как на станции плавно остановился шестивагонник в центр.
– - Осторожно, двери закрываются! Следующая станция -- "Молодёжная".
Двери с тихим шипением закрывают свою пасть, отрезая Саше путь назад. Усевшись на единственное свободное место в середине вагона, подросток чуть откинул назад голову, прислонившись затылком к прохладному, запотевшему стеклу. Одержимый мыслями, парень томно прикрыл глаза, оставив для зрения узкую щёлочку. Изо всех сил стараясь не заснуть, Саша максимально расслабился -- в это время в поездах относительно мало людей, оттого и поездка становилась куда более приятней. Однако отключиться от реальности до конца у него не получалось: изо всех сил цепляясь краями за всё, за что только можно зацепиться, в голове Саши отчего-то мелькала женская школьная форма из Южного Саратова. Эти тонкие, синтетические блузки, пиджаки, юбки, едва достающие до колена -- интересно, а ей самой в этом не холодно? Если подумать, так и ноги можно застудить, а то и чего похуже. Хотя самих девушек там, похоже, это не сильно заботит. А может, у неё всё-таки была верхняя одежда, а тогда просто решила покрасоваться -- сейчас уже не узнать.
И всё же, почему он пошёл на встречу? Ни одной весомой причины Саша найти не мог. В конце концов, их с Настасьей больше ничего не связывает: теперь они свободны как ветер, по разные стороны Стены. Да и зачем ей сводить его
И вдруг у Саши в груди что-то ёкнуло. Схватившись за голову, подросток ошеломлённо вытаращил глаза в пустоту. Больно ударяясь о рёбра, сердце так и норовило выпрыгнуть из груди от ужаса. Трудно было поверить в возможность такого стечения обстоятельств, но к этому всё в конечном счёте и свелось: а если встреча в заброшенном кинотеатре -- ловушка? Западня, устроенная Настасьей? Конечно, простому школьнику далеко до политических реалий мира сего, но прожив полтора года в городе на военном положении, все саратовцы уже сами прекрасно понимали: война продолжается. Пусть не слышно тех стычек, больше не гремят выстрелы, но их смертоносная аура попросту зашкаливала возле самой границы с Колонией. Поначалу никто не обратил внимания, но через месяц после возведения Стены городские службы начали бить тревогу: из Саратова начали пропадать люди. По одному, по два человека в неделю, редко больше, но факт оставался фактом: население города на самой границе за полгода без вести потеряло почти сотню своих сограждан. Родные, друзья ничего не знают, на работе ничего о них не слышали -- словно те испарились. В конце концов выяснилось: почти все исчезнувшие до этого встречались с кем-то в местах, самих по себе не людных, но рядом с которыми каждый день проходят тысячи людей, где так легко затеряться в толпе. А после полиция Северного Саратова объявила: двоих пропавших без вести нашли. На КПП "Чапаев" -- со стороны Азовской Республики.
Оказывается, используя их знакомых -- граждан Колонии, людей похищали и вывозили в Южный Саратов насильно под видом "дипломатического груза". Опуская чудовищные подробности, северян насильно держали взаперти, в тёмном помещении, в железных клетках и только чудом паре из них удалось оттуда сбежать. После того инцидента между Северным и Южным Саратовом словно пробежала чёрная кошка: города взаимно обвиняли друг друга в похищении граждан России. Представители Колонии заявляли, что эти "так называемые беглецы" -- лишь куклы в руках российского правительства, призванного дискредитировать демократические ценности Азовской Республики. Северяне говорили обратное. Кто прав, кто виноват, Саша наверняка знать не мог, однако был уверен: хотя бы малая часть тех, кто потом вернулся, вполне могли быть похищены таким способом. По крайней мере, выглядело это убедительно: Южный Саратов всегда старался всячески переманить жителей северной части на свою сторону, и хотя по заявлениям властей, у них ничего не получилось, иллюзия бегства из подконтрольной России части Саратова была. В голове Саши всё моментально встало на законные места: заброшенный кинотеатр, выходящий на проспект Кирова, рядом со Стеной, в позднее время суток. Чёрт -- всё сходится! Подросток с силой стукнул кулаком по пустому соседнему сиденью -- вот значит как! Ты теперь тоже... одна из них? От злости по телу Саши прокатилась мощнейшая волна разрушительной, беспощадной ненависти.
– - Станция "Стрелка"! Конечная.
Услышав знакомый текст объявления, Саша мощным рывком выскочил из поезда и уже помчался к составу, идущему обратно, уехать поскорей домой, к маме, к сестре, к родному дому, но остановившись на пол-пути к шестивагоннику, услышал откуда-то из толпы вопрос: почему?
"Почему? Почему, Сань? Скажи, а!" -- несколько раз повторил тот же вопрос голос в его голове, -- "Серьёзно, ты до сих пор ненавидишь? Так ненавидишь, что готов списывать на неё все грехи мира? Всерьёз думаешь, что она станет воевать за Колонию просто потому, что бросила тебя? Сань, у тебя паранойя! Может, уже сходишь с ума? Или уже сошёл?"
Замотав головой, как при сильном головокружении, Саша сперва застыл на месте, а затем грузно приземлился на жёсткую скамейку посередине платформы.
"Сам подумай -- ну бред же! Конечно, нельзя исключать вероятности, что она теперь завербована, но скажи -- какова она, вероятность эта? Тысячная? Миллионная? Ей всего семнадцать, Сань! Очнись уже! Ты просто параноик!" -- нашёптывал ему на ухо внутренний некто, -- "Так уверен в самом худшем? А где повод? Что же, интересно, таким тебя сделало? Война? Стена? Бедность? Колония? Она? Да хоть тысячи причин придумай, всё равно это неправда. В этом виноват -- просто прими это -- ты сам!"