Стена
Шрифт:
— Ну вот, значит, у нас все-таки есть революционная песня, — сказала визитная карточка торжествующе.
— Быть не может. Ну что ж, давайте тогда споем ее, — предложили одновременно записная книжка и галстук.
— Странно, — промолвили очки.
— Честно говоря, мы совсем не умеем петь, — стыдливо заметили ботинки.
— Это не революционная позиция, — заявила авторучка.
— Нет-нет, мы говорим это не из ложной скромности, действительно не умеем, — смущенно сказали ботинки.
— Ничего похвального в этом нет, — недовольно
— В таком случае, выходит, у нас с самого начала была революционная песня? — удивились брюки.
— Возможно, я запамятовал, и такая песня действительно была, — неуверенно проговорил пиджак.
— Теперь уж вовсе ничего непонятно, — сказали очки.
— Безусловно была. В противном случае я бы не пришла в такое волнение, — возмутилась визитная карточка.
— Безусловно не было. В противном случае я бы не смогла сымпровизировать свою прекрасную революционную песню, — ответила ей записная книжка.
— Но поскольку никто не в состоянии привести веские доказательства, весьма сомнительно, что такая песня все же была, — сказали ботинки.
Визитную карточку слова ботинок удивили, и она учинила им настоящий допрос:
— Как же так, вы только что говорили, что была.
— Нет, — спокойно заявили ботинки. — Мы не утверждали, что была. Мы лишь говорили, хорошо бы иметь ее, а не то, что она была.
— Это другое дело. Такая постановка вопроса теоретична. Я очень люблю все теоретичное. Стоит мне услышать такое выражение, как меня сразу же охватывают возвышенные чувства. — Визитная карточка вдруг прониклась миролюбием. — Но существуют некоторые трудности. Чтобы понять сущность подобной теории, потребуется определенное время.
— Мы тоже так думаем, — радостно согласились ботинки. — Потому-то мы и решили высказаться. Революционную песню нельзя петь, прежде чем будет принято решение по основному вопросу. Мы считаем, ее следует петь только после революции.
— Это прекрасно, — сказала авторучка. — Может быть, после революции стоит создать комитет, который утвердит уже существующую революционную песню?
— А если организовать комиссию по разысканию первой революционной песни? — предложила шляпа торжественно.
— Я согласна, если сразу же после этого будет созвана конференция, которая подтвердит, что самой выдающейся революционной песней является та, которая сочинена нашим товарищем записной книжкой, — сказала записная книжка.
— Мне представляется, что это не совсем так. Я длинный, но, хотя и длинный, змеей... — скорбно начал галстук, но его перебила визитная карточка:
— Прекрати! Тут нет никакой проблемы. И я предупреждаю: хватит прикрываться болтовней, что тебя втоптали в грязь. — После этого угрожающего заявления она продолжала: — Я принадлежу к радикалам и всегда была против того, чтобы революционная песня пелась до завершения революции.
— Мы единодушны — это прекрасно, — обрадовался пиджак.
— О-о, рассветает, — заметили брюки.
Действительно, матовые стекла в
— Давайте же побыстрее приступим к нашей военной операции, — сказали ботинки.
— Операция проста, — самоуверенно изрекла визитная карточка, и вещи плотным кольцом окружили ее. — Прежде всего, друзья, всеми способами препятствуйте тому, чтобы противник покинул эту комнату. Поднимите всеобщую забастовку. В средствах не стесняйтесь. Я же отправлюсь в зоопарк и соблазню машинистку Ёко.
— А нет ли в этом некоей несправедливости? — усомнились очки.
— Никакой несправедливости нет. Я лишила противника имени, благодаря мне противник потерял свое имя. Имеем ли мы право уважать человека, который потерял свое имя, потерял право предстать перед судом? Не имеем! — задала себе вопрос визитная карточка и сама же на него ответила.
— Да нет же, я говорю не о нашем противнике. По правде говоря, в общем, нам самим хочется соблазнить Ёко.
— Что за глупости. В создавшейся обстановке подобные эмоции недопустимы. Важно, чтобы каждый из вас мог с предельной полнотой проявить свои способности.
— Я такими возможностями обладаю, — сказала шляпа.
— В таких делах я абсолютно уверен в себе, — со вздохом произнес галстук.
— Мы уже давно любим Ёко, и вот... — проворчали брюки.
— Хватит болтать глупости! — сердито закричала визитная карточка. — Нужны доказательства. Не имея доказательств, нечего разглагольствовать. Начнем с того, что Ёко симпатизирует мне.
— Ну уж, — сказала авторучка. — Но все же, после завершения революции, может быть, стоит учредить комитет по оценке способности соблазнять.
Именно тогда это и произошло. Петух торговца соевым творогом сдавленным голосом, напоминающим вдовьи рыдания, возвестил время. Визитная карточка, увидев, что среди окружавших ее вещей возникла паника, закричала:
— Что случилось? Сохраняйте спокойствие. К нам это не относится. Отбросьте суеверия. Нас вряд ли можно причислить к нечистой силе, чего же нам бояться петушиного крика. Нам могли бы подать знак научного свойства... — Но в голосе ее сквозила тревога.
И тут вдруг раздался пронзительный гудок воскресного дополнительного поезда из Токио, отходившего в четыре двадцать.
В мгновение ока вещи, окружавшие визитную карточку, разлетелись в разные стороны. Записная книжка и авторучка поспешно забрались в карман пиджака, сам пиджак и брюки легли на прежнее место, так что я мог дотянуться до них рукой; очки вспорхнули на стол, галстук пополз вверх по стене. А вот шляпе никак не удавалось добраться до крюка. Несколько раз она пыталась подскочить — и падала, поднималась и снова падала. Ботинкам тоже не повезло: они попытались забраться в обувной ящик, но открыть его не смогли. И тогда шляпа и ботинки, подлетев к окну, начали кружить около него, точно оводы. Визитная карточка сначала помогла шляпе, а потом открыла обувной ящик и впустила в него ботинки.