Стертая

Терри Тери

На стоянке полно лордеров в черных жилетах, с оружием. Их не меньше дюжины; школьников около тысячи.

Мы все смотрим, как Джанелли — пожилого человека, художника, осмелившегося выразить протест, — толкают к боковой дверце фургона. Он ударяется головой о крышу, падает, и сопровождающий пинком отправляет его в салон. Дверца со стуком закрывается.

Все только смотрят и молчат. И я тоже. 

ГЛАВА 32

— Интересно,

что он сделал? Должно быть, что-то плохое. — Эми взволнована, но нисколько не расстроена. — Он ведь был твоим учителем живописи?

— Он и есть мой учитель живописи.

— Не думаю, что останется. Раньше никого так из школы не выводили — на глазах у всех.

— Не хочу об этом говорить! — говорю я, но Эми не унимается.

— Ну же, ты наверняка слышала что-нибудь. Расскажи.

— Хватит, Эми, — обрывает ее Джазз.

Она поворачивается к нему.

— А тебе-то что?

Я не слушаю. После возвращения домой меня уговорили пойти с ними на прогулку, хотя я хотела побыть одна у себя в комнате. Но мама сказала, что без меня их не отпустит, и вот...

Но ведь никто не говорил, что мы не можем во время прогулки держаться на некотором расстоянии друг от друга? Я убегаю вперед. Мне нужна скорость, нужен бег. Тропинка та же самая, по которой мы с Эми и Джаззом гуляли в первый раз, три недели назад. Неужели всего три? Мне казалось, времени прошло намного больше. В тот день все было чудесно: лес, деревья, свежие запахи зелени. Я ничего не знала тогда про лордеров, не знала Бена. Не знала о пропавших без вести. Многого не знала. А сейчас? Знаю ли я больше?

Перед глазами снова и снова та сцена у школы: мистер Джанелли ударяется головой о крышу фургона и сползает на землю, а лордер пинает его, как мешок с картошкой. И все потому, что он нарисовал Феб. Теперь его нет, как нет ее, как нет Тори.

Бегу к бревну, потом возвращаюсь и снова иду к вершине, но уже шагом. Мрачные мысли никак не влияют на уровень «Лево», беговая нагрузка вверх-вниз прекрасно его маскирует.

Почему они забрали Джанелли? Не понимаю. Он всего лишь нарисовал Феб. Ни для кого не секрет, что ее взяли лордеры; выхватили из класса на глазах у всех.

И с Джанелли поступили так же, устроив публичное представление. Скрыть случившееся с ним невозможно.

«Может быть, — шепчет внутренний голос, — смысл именно в этом». Минута молчания по Феб, наставление Джанелли, сегодня нарисуйте кого-то или что-то, что вам дорого, его рисунок. Он выразил свое отношение к тому, как с ней поступили, и подлежал наказанию за несогласие с действиями правительства. Расправившись с ним на глазах у всей школы, они, не говоря ни слова, дали ясный и недвусмысленный сигнал: «Здесь мы все контролируем. Мы делаем все, что хотим». Сделай они все то же самое скрытно, какой в том был бы смысл?

— Привет, зачищенная.

Я

вздрагиваю — так задумалась, что перестала обращать внимание на происходящее вокруг. Ноги сами принесли меня на вершину, но теперь я здесь не одна.

Мужчина. Стоит, прислонившись к дереву, в тени, но не прячась, и я бы увидела его раньше, если бы смотрела куда следует. Вспыхиваю от досады — наверняка незнакомец наблюдал за мной все то время, пока я бегала туда-сюда. Бегала, а его пропустила. И вот теперь он между мной и Джаззом и Эми.

— Не поздороваешься? — Незнакомец улыбается неприятной улыбкой.

Сальные волосы, нездоровый цвет кожи, красные пятна на бледных щеках и носу. Явно не из любителей оздоровительных прогулок. Лицо вроде бы знакомое, но кто он? Ах да, каменщик. Я видела его в деревне, где он выкладывал садовую стену. После того случая у меня и начались кошмары с кирпичными башнями.

— Какое удачное совпадение, не правда ли? Я ждал возможности поговорить с тобой. Иди сюда, садись. — Слово совпадение он произносит так, что мне становится ясно — ни о каком совпадении речи нет. Неужели он следил за мной?

Незнакомец выходит из тени и опускается на бревно, на котором в прошлую нашу прогулку сидели Эми и Джазз. Я остаюсь на месте. Оглядываюсь. Где же они?

— Я не кусаюсь. — Он снова улыбается. — Просто хочу поговорить с тобой о моей племяннице. По-моему, ты ее знаешь — Феб Бест.

— Феб? А вы знаете, где она? — Я делаю шаг к нему.

— Давай садись, и я все тебе расскажу. — Он похлопывает по дереву.

Мнусь в нерешительности, потом сажусь на край бревна, как можно дальше от незнакомца.

— Если хочешь говорить о таких вещах, садись поближе. Не кричать же мне? У деревьев тоже могут быть уши. — Он смеется и сплевывает на землю.

Придвигаюсь чуточку ближе.

— Так-то лучше.

— С Феб все в порядке?

— Подожди минутку. Сначала я хочу поговорить с тобой кое о чем еще.

— О чем?

— Тот кот был твой, да?

— Что вы имеете в виду?

— За день до исчезновения Феб подобрала какого-то кота, и я отвез ее к ветеринару. Она всегда приносила домой заблудившуюся живность да диких зверьков, заботилась о них. Глупая девчонка.

Я ничего не говорю, только поглядываю на тропинку. Ну где же они?

— Феб сказала, что кот принадлежит какой-то зачищенной шлюшке, с которой она поцапалась, хотя я и предупреждал, что это опасно. Уж не знаю, что ей в голову взбрело, но кота она решила вернуть. А на следующий день моя племянница не пришла домой из школы. Тебе об этом что-нибудь известно?

Я вскакиваю.

— Куда же ты? Не хочешь поговорить о Феб?

Инстинкт кричит: беги. Но спокойная, логичная половина призывает подождать, не торопиться, выслушать, что он скажет.