Стертая
Шрифт:
— Ты в порядке, дорогая? — Еще одна сестра улыбается мне, держа в руке несколько шприцев.
— Да, в порядке. — Я думаю о Себастиане. Похоже, помогает — сестра идет дальше. Сэлли присоединяется к ней, и они вместе проверяют остальных.
Я плюхаюсь на стул за одним из столов. Рядом девушка в кресле-каталке. Длинные каштановые волосы падают ей на лицо. «Лево» у нее вибрирует. Я оглядываюсь, машу Сэлли, чтобы подошла, но она не видит. Девушка заваливается на бок и как будто пытается дотянуться до чего-то...
Вот оно, на полу. Я наклоняюсь
— Держи. — Я кладу игрушку ей в руки, а она поднимает голову и улыбается, широко и счастливо.
Меня словно толкает назад. Нет, не может быть. Этой улыбке не место на этом лице. Да она ей идет, все прекрасно, но все не то.
— Феб? — едва слышно шепчу я.
ГЛАВА 35
Что-то острое колет меня в плечо.
По венам струится тепло. И почти мгновенно сердце сбавляет ход, сжатые в кулаки пальцы разжимаются. Это не «хэппи джус». Это что-то посильнее.
Я то отключаюсь, то снова прихожу в себя.
Включается свет. Я в каталке. Меня везут по коридору, но где это, я не знаю, потому что вижу только пол. Поднять голову и оглядеться не получается.
Теплый душ. Одна медсестра удерживает меня в вертикальном положении, другая трет мочалкой. Чужая кровь смывается легко. Я смотрю и вижу свою идеально белую кожу.
Мягкие, пушистые полотенца, чистое белье.
Больничная одежда. Нет, так нельзя. Я пытаюсь сосредоточиться, но не могу. Меня укладывают в постель, но это не моя постель. От прохладных простыней по коже бегут мурашки. Не моя кровать? Стараюсь не закрывать глаза, но веки все равно опускаются.
— Кайла, ну же, давай. Проснись.
Мне тепло и хорошо. Я парю отдельно от тела и не хочу возвращаться. Оставьте меня в покое. Скольжу через слои тьмы, и голоса слабеют, удаляются...
Вокруг меня кирпичи. И надо мной тоже, насколько хватает взгляда. Я скребу раствор, и он начинает крошиться. Понемножку, по чуть-чуть. Теперь уже недолго...
Скоро я буду свободна.
Другой голос.
— Ну же, Кайла. Пора домой.
Мама?
Глаза открываются.
Мы поднимаемся по винтовому коридору подземного паркинга.
Мама совершенно спокойна и невозмутима. Пока мы шли к машине, она рассказала, что была в офисе подруги, когда грянул первый взрыв. Они заперли дверь изнутри и спрятались под стол.
Когда все закончилось, она долго искала и не могла найти меня. Никто ничего не знал. Целью нападавших стали два этажа — десятый, на котором находилась я, и девятый, где располагаются врачебные кабинеты и комнаты для совещаний. Впрочем, из руководящего персонала никто не пострадал. Их всех, по примеру доктора Лизандер, быстро увели в безопасное место. Потом, поскольку я не унималась, мама все же признала, что погибли несколько медсестер и лордер. А также все террористы.
В конце концов меня все же нашли: в глубокой отключке. Задержанная реакция и шок, в результате которых,
Мама сказала, что ей пришлось пустить в ход свое влияние и позвонить нескольким знакомым, занимающим высокие кресла. Лишь после этого ей позволили забрать меня домой. А еще она сказала, что к тому времени так подняла всем нервы, что ее едва ли не вынесли за ворота на руках.
Дом.
Я немного поспала в машине, потом притворилась, что еще сплю. Эффект инъекции ослабевает. Память начинает возвращаться, сначала кусочками, потом лавиной.
Террористы прорвались в больницу — я не могу в это поверить. Еще труднее поверить, что они убивали людей. «Не трать впустую пулю!» Может быть, будь у них больше патронов, я тоже была бы сейчас мертва. Столько крови... и медсестра, лицо которой не могу вспомнить.
Заставляю себя вернуться в кабинет доктора Лизандер. К ее компьютеру. «Совет рекомендует терминацию; доктор Лизандер возражает». Что это значит? И самое странное: на протяжении всей этой истории я держалась на вполне приемлемом уровне. Совершенная бессмыслица.
Но самым страшным, тем, что и столкнуло меня во тьму, была встреча с Феб.
У мамы железные нервы, и держится она до самого дома, но, едва переступив порог, сдает: падает на диван, сворачивается в комочек и дает волю слезам. Тоже задержанная реакция.
— Что будем делать? — спрашиваю я.
— Позвоним папе, — предлагает Эми.
Мама качает головой — нет.
— Тогда тете Стейси?
Кандидатура не вызывает возражений, и Эми звонит тете.
Долго ждать не приходится, и вот Эми уже играет с малышом Робертом и отдает мне указания насчет обеда, а Стейси и мама берут себе в компанию бутылочку красного вина.
Главное Эми знает: террористы напали на больницу. О том, что видела двоих в кабинете доктора Лизандер и что один из них едва не застрелил меня, я ни ей, ни кому-то еще не сообщала. Не стала говорить и об убитой медсестре. Эми слушает с увлечением и желает знать все подробности, а этого уже вполне достаточно, чтобы держать их при себе.
В вечерних новостях событию посвящено пять секунд: «Сегодня днем группа вооруженных террористов предприняла попытку атаковать крупное медицинское учреждение в Лондоне. Попытка провалилась».
Расскажите это той медсестре, чья кровь залила весь пол.
ГЛАВА 36
— Ты пережила вчера настоящее приключение, — говорит папа, поглядывая одним глазом на дорогу и другим на меня.
— Наверно.
— Испугалась?
— Да.
— Хорошо.
Я удивленно смотрю на него.
— На твоем месте не испугался бы только сумасшедший. — Он останавливается на красный сигнал светофора. — Выспалась?
— Да.