Стихи

Боков Виктор Федорович

1965

" От модности не требуйте народности, "

От модности не требуйте народности, Народность — это почва, это плуг. И только по одной профнепригодности Решаются ее освоить вдруг. Народность не играет побрякушками, И чужероден ей любой эрзац. В ней золотом сияет имя Пушкина, Ее не так-то просто в руки взять. Народность — это тара тороватая, Наполненная тяжестью зерна, Народность — это баба рябоватая, Которая земле своей верна. Народность циркачам не повинуется, Она для них — бельмо, живой укор. В ней Данте, Пушкин, Гете соревнуются, — Что мода для таких высоких гор!

1965

" Помоги

мне, золотая рыбка, "

Помоги мне, золотая рыбка, Дай мне то, чего я пожелаю. Не прошу я "Волгу" и квартиру, Не прошу постов и назначенья, Дай мне счастье, дай любви взаимной, Больше мне не надо ничего!

1965

" — Не надо, не спеши на мне жениться! — "

— Не надо, не спеши на мне жениться! — Ты мне сказала, умница моя. — Ведь это счастье может и разбиться О грубые уступы бытия. Ну, женимся, потянем честно лямку, Убьем любви высокое чело И заключим себя в такую рамку, В которой даже предкам тяжело. Давай мы будем два отдельных луга, Два родника двух солнечных долин. Пусть лучше нам недостает друг друга, Чем мы друг другу вдруг надоедим. Давай мы будем два сосновых бора, стоящих в стороне от всех сует. Чтоб два больших, серьезных разговора сливались в наш один большой дуэт. — Давай мы будем! — Ты сидишь, сияешь, Как купола старинные в Кремле, И тихо землянику собираешь На золотой, захвоенной земле.

1966

СЕРДЦЕ ШОПЕНА

Сердце Шопена в костеле Святого Креста. Тесно ему в замурованной каменной урне. Встал бы владелец его, и немедля с листа В мир полетели бы вальсы, этюды, ноктюрны. Сердце Шопена в фашистские, черные дни Черным погромщикам и палачам не досталось. Около предков и около близкой родни Сердце Шопена с корнями деревьев срасталось. Как ты не лопнуло, сердце Шопена? Ответь! Как твой народ уцелел в этой схватке неравной? Вместе с Варшавой родной ты могло бы сгореть, Остановили б тебя огнестрельные раны! Ты уцелело! Ты бьешься в груди варшавян, В траурном марше И в трепетном пламени воска. Сердце Шопена — ты воин, герой, ветеран. Сердце Шопена — ты музыки польское войско. Сердце Шопена, тебе я усердно молюсь Возле свечей, отдающих пыланию тело. Если позволишь, я всей своей кровью вольюсь, Донором буду твоим, — Только ты продолжай свое дело!

1969

ГИМН ХЛЕБОРОБУ

Кому мы обязаны тем что за нашим столом Веселье и песни, а в доме светло и просторно? Toму мы обязаны, что за колхозным селом Чернеет земля, под землею проклюнулись зерна. Их сеяли люди, ладони которых грубы, Обветрены ветром широких российских просторов. Сердца их чисты и прекрасны, глаза голубы, а руки привыкли к уверенной силе моторов. Те люди забыли полоски старушки-сохи — Машина и пашет, и жнет, и молотит на славу. С какою любовью я им посвящаю стихи И знаю, что люди вот эти и кормят державу! Поклон вам, герои, умельцы, владельцы земли. Спасибо за ранние выходы в поле. Труду полевому вы отдали все, что могли, Нам впору учиться у вас в полевой вашей школе! Вот хлеб на столе. От него так и веет теплом, Полынью и снегом, антоновским яблоком спелым, За ним и весна, и весенняя тучка, и гром, И страсть хлебороба заняться порученным делом!

1975

НЕ РУБИ БЕРЕЗЫ!

Не руби березы белой, Не губи души лесной, Не губи и зла не делай, А особенно весной, Не губи, не тронь березы, Обойдись с ней по-людски, А иначе брызнут слезы, Сам

засохнешь от тоски. Пусть береза, как невеста, Бережет свою красу, Ей не в печке жаркой место, Место ей всегда в лесу!

1977

СКАЖИ, ЧЕЛОВЕК

Скажи, человек, чего же тебе не хватает? Зачем ты нахмурился? Или увидел врага? Зима, говоришь, надоела. Но завтра растает, И речка с восторгом затопит свои берега. Скажи, человек, почему ты такой суетливый? Зачем ты торопишься, всюду успеть норовишь? Ты малого хочешь, когда говоришь: "Я счастливый"? Счастливый, когда вдохновенно творишь! Но как же бескрыло твое прозябанье, Мелка твоя скука, притворна мигрень… Я это сейчас говорю не тебе в назиданье — Себе самому за бездарно проведенный день!

1978

" Встречаемся у Вечного огня, "

Встречаемся у Вечного огня, Подолгу смотрим на живые пряди. Я знаю, что твоя родня Погибла от бомбежки в Ленинграде. Волнуется, дрожит огонь живой, То встанет, то наклонится он гибко. Не прекращается поток людской, И неусыпна память о погибших. Еще цветы! Еще сирень несут, Кладут, оправив бережно руками. Цветы, цветы, цветы! Они растут, Не зная, что придется лечь на камень. Седая мать скорбит, а рядом внук, Он для нее единственная радость. Из юных неокрепших детских рук На обелиск ложится нежный ландыш, В глазах мальчонки пламя и печаль, Которую не высказать речами… Я завтра буду здесь, и ты встречай Меня опять минутою молчанья…

1978

" Когда возводили собор Покрова на Нерли, "

Когда возводили собор Покрова на Нерли, Все самое лучшее в сердце своем берегли. И каждый положенный камень был клятвой на верность, Вот в чем красота и откуда ее несравненность!

МУЗЫКА

Материя сия бесплотна, В руках нести ее нетрудно. Рембрандт писал свои полотна, А Моцарт изваял на струнах. Божественная власть органа, Пленительная нежность арфы. Еретики сожгли Джордано, Но музыка — превыше мафий. Фиорды Грига пахнут хвоей, От них в душе моей светает. Ах, музыка! Она не ходит, Не ползает — она летает!

ДЫМОЧКА

Кто придумал глиняную вятскую? Этой красоте я в плен сдаюсь. С песней русской, залихватскою Я ее сравнить не побоюсь. Ярмарка! Торжок! Пирушка свадебная. Этих красок солнцу не затмить. Выросла она, как приусадебная, Сочная трава с названьем сныть. Как пирог, пекли в печи разгарчивой Вятскую игрушку на поду. Потому и слава не обманчивая Суждена была ей на роду. Женская рука ее лелеяла, Сколько поколений мяло глину. Нынче мастер Лида Фалалеева Вышла в этот круг на середину. Пальцами, ладонями летающими То погладит, то чуть-чуть помнет. Радужными красками хватающими Вдохновит и душу обожжет. Слава вятской глиняной — всемирная, Я ее в Париже видел, в Токио. Дымочка! Дитё из глины милое, Ты меня пронизываешь токами!

" В упряжке оленя "

В упряжке оленя Лети, мое стихотворенье! Тяни над лесами, как вальдшнеп, Все дальше и дальше. Плыви осетром По глубинам и ямам, Стучись к человеку Рабочим, испытанным ямбом. Присядь у окна, Посмотри ненароком, Просторы измерь Ясновидящим оком! Откройся Читателю-другу в желаньи Придать ему силы и смелости В каждом деяньи. Скачи, мой Пегас, Отбивая копытами лихо. Лети, мое слово, Лети, моя рифма!