Стиль барса

Серегин Михаил Георгиевич

Подруга Инны жила на Тулупной, странной улице с облупленной штукатуркой, воронками окон и развалами красного кирпича вместо домов, напоминавшей не то бедные кварталы Неаполя, не то Берлин после бомбежки. На живописных кирпичных склонах лепились деревянные веранды а-ля Тбилиси, что окончательно замутняло поток ассоциаций, возникших в голове у Китайца.

– Даже не подозревал, что у нас есть такие улицы, – сказал немного сбитый с толку открывшимся ему городским пейзажем Танин.

– Наташка живет как раз в этом доме, – показала она на стоящий

в глубине заросшего бурьяном участка земли дом в три этажа. – Впечатляет?

– Еще бы!

Этот мирок, словно сошедший с витебских полотен Шагала, жил своей жизнью. У подножия дома резвились чумазые дети, хозяйки в пестрых халатах развешивали белье, крикливо обменивались репликами, выносили мусор, ссыпая его в стоящие здесь же мусорные баки, тощие облезлые кошки с пофигистским видом лениво дефилировали мимо детей, хозяек и стариков, рубившихся в домино под сенью покореженного дуба.

– Идиллия, – Танин помог Инне спуститься с подножки. – «Негустыми рядами обступает дикий бамбук обнаженные ветром груды тысячелетних камней…»

– Сам придумал? – наивно спросила Инна.

– Это написал Бо Цзюй-и. Был такой китайский поэт.

– Твой любимый?

– Нет. Мой любимый – Цюй Юань. Хотя Бо Цзюй-и порой мне ближе…

– Не знаю ни того, ни другого, – с беззаботным пренебрежением отозвалась Инна.

– Это не удивительно, – с тонкой улыбкой сказал Китаец. – Тебя подождать? Вдруг твоей подруги не окажется дома?

– Да дома она – после ночного дежурства дрыхнет. Хочешь, вместе зайдем?

– Нет, у меня дела. В другой раз.

– Мы еще увидимся? – подняла она на него серьезный донельзя взгляд.

Китаец улыбнулся и кивнул. Инна чмокнула его в угол рта и, подхватив сумку, побежала к дому, ловко преодолевая препятствия в виде кучек мусора, гигантских колдобин, разбросанных кирпичей и любопытных взоров жителей этого причудливого мирка. Он смотрел, как мелькают ее сильные стройные икры, и вспоминал то, что уже стало прошлым, – миг наслаждения, подаренного ими друг другу.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Вывернув на Московскую, он доехал до магазина «Олимп». В этом доме как раз и жил Паша.

Он припарковал «Массо» на въезде во двор и пешком отправился к нужному подъезду. Дверь оказалась металлической, с кодовым замком. Китаец сел на лавочку, ожидая, пока кто-нибудь выйдет, и закурил. Ему пришлось выкурить две сигареты, прежде чем из подъезда вышла молодая парочка. Он попросил молодую чету не закрывать дверь.

На лифте Китаец поднялся на шестой этаж и нажал на кнопку звонка. Звонок напоминал пение канарейки. Китаец выслушал несколько трелей, но стальная, выкрашенная коричнево-красной краской дверь так и не открылась. Выждав пару минут, он позвонил еще. То же самое.

Танин вышел из подъезда, прикрыв дверь, но не захлопывая ее. Прогулявшись до джипа, он вернулся к квартире Паши с набором отмычек, парой тонких хлопчатобумажных перчаток и несколькими «жучками» в кармане пиджака.

Посопротивлявшись

несколько минут, замок сдался. За тяжелой металлической дверью оказалась еще одна – деревянная, открывающаяся внутрь, но она была не заперта, а служила только как звукоизоляция. Закрыв за собой дверь, Китаец очутился в длинной прихожей, отделанной богато, но безвкусно. Гостиная тоже была «упакована» под самый потолок. Лишь тяжелые бархатные шторы, спадавшие до самого пола, выложенного штучным паркетом, создавали какое-то подобие уюта. Две другие комнаты мало чем отличались от гостиной.

Интерьер квартиры обычно может многое сказать о хозяине, поэтому, прежде чем установить «жучки», Китаец решил сделать хотя бы беглый обыск. Судя по обстановке данной квартиры и ее убранству, Паша не отличался большим умом, но был человеком упрямым и немного наивным, с налетом романтизма. Что-то вроде болта в шоколадной глазури. Прямолинейная, почти что офисная мебель соседствовала с расписными матрешками; на полке среди кассет с триллерами и порнухой Танин заметил несколько мелодрам и комедий. Книги занимали всего одну полку и были в основном боевиками и ужастиками, но и между ними каким-то образом затесалось несколько любовных романов в тонких цветных обложках.

Покончив с визуальной фазой, Китаец натянул перчатки и приступил к обыску, который занял минут пятнадцать. Толстый медицинский справочник, невесть как оказавшийся в шкафу, привлек его внимание. Открыв фолиант, он обнаружил внутри тайник, в котором мирно покоился вороненый «ТТ» с полной обоймой. Понюхав ствол и убедившись, что из пистолета давным-давно не стреляли, он снова положил его в тайник и спрятал справочник на место. «Мог бы купить для этого какой-нибудь словарь или энциклопедию, выглядело бы более правдоподобно», – усмехнулся Китаец.

Во второй комнате ничего существенного ему найти не удалось, зато в спальне, в крышке стола, он обнаружил еще один тайник. Выдвинув ящик и пошарив по крышке с нижней стороны, он наткнулся на какую-то царапину. Она показалась ему слишком уж правильной формы, и, пропальпировав крышку рядом с ней, он сумел открыть маленький ящичек размером с пачку сигарет, из которого вывалилось несколько пластиковых пакетиков с белым порошком. «Наркотик», – решил Китаец и, чтобы в этом убедиться, вскрыл один из контейнеров и попробовал его содержимое на вкус. Он не ошибся – порошок оказался героином очень хорошего качества. По рыночным ценам он стоил несколько тысяч долларов.

Убрав пакетики на место, он закрыл тайник и собрался установить «жучки», для которых уже присмотрел подходящие места, как его тонкий слух уловил слабый звук отпираемого замка, доносящийся из прихожей. Планом это не было предусмотрено, но Китаец выбирался и не из таких переплетов. Мягко, по-кошачьи, он ринулся в гостиную и замер у окна между шторой и стеной. Ему даже удалось устроиться так, чтобы из-за края шторы видеть часть гостиной, где рядом с инкрустированным столиком стояли два огромных кожаных кресла.