Стиль подлеца
Шрифт:
— Конечно. Еще что-нибудь нужно?
— Какая у вас самая плохая машина в гараже?
— Плохих машин у нас нет, — улыбнулся Андрей, — все хорошие.
— Да, конечно. Я забыл, где нахожусь. Ну попроще какую-нибудь, не «Мерседес» и не «БМВ».
— Есть еще «Линкольн», «Крайслер», подождите, есть корейская «Эсперо», на ней ездят наши бухгалтеры.
— Прекрасно. Найдите одного человека, серенького и внешне безобидного, и посадите за руль. Еще лучше, если это будет женщина. Я спрячусь в багажнике либо на заднем сиденье. Лучше, конечно, сзади, в багажнике я могу задохнуться, у меня не
— Сделаем, — кивнул Андрей. — Куда вы поедете?
— У меня есть знакомые, которые помогут мне быстро найти Арсена. Я к ним никогда не обращался. Но раз нужно… они мне помогут.
— А что дальше?
— Я договорюсь с человеком, который меня вывезет, чтобы он ждал меня вечером в условленном месте. Я сяду в машину и снова вернусь к вам. Обменяемся впечатлениями. Забудьте про Арсена, я сам попытаюсь его найти. Мне понадобится только один мобильный телефон и вчерашний магнитофон с двумя кассетами, где записаны разговоры Арсена с Леонидом, да и моя вчерашняя беседа с Лысаковым. Постарайтесь подготовить их как можно быстрее. Но ваша главная задача узнать, где училась Ирина Максименко, выяснить все, что только удастся. И заодно соберите информацию про того подполковника. Вы запомнили его фамилию?
— Кривец, — ответил Ильин.
— Прекрасно, соберите мне все данные на него.
— Вы не хотите поговорить с Саввой Афанасьевичем?
— Не успею. Скажите, что я очень сожалею. И пусть больше не покидает здание компании вплоть до начала аукциона. Это может быть опасно, в том числе и для него.
Андрей отправился выполнять указания Дронго. Тот заканчивал бриться, когда в мужской туалет, где он стоял у зеркала, вошел сам генерал Федосеев.
— Извините, — смущенно пробормотал Савва Афанасьевич. После вчерашнего дня он испытывал безусловное невольное уважение к этому странному человеку, — я хотел обязательно поговорить с вами перед отъездом.
— Постараюсь вечером вернуться, — улыбнулся Дронго, — и никуда не пропасть до понедельника, когда все должно быть окончательно решено.
— Считаете, что у нас есть шансы?
— Не так много, но есть. Постарайтесь как можно больше узнать об этом подполковнике, о котором говорил Лысаков. Кассету с его признаниями я оставлю у Андрея. Копию на всякий случай сделал. Будьте осторожны. Кассету с разговорами между водителем и Арсеном лучше перепишите. Второй разговор нужно стереть. Если я сегодня не вернусь, отправьте обе кассеты в прокуратуру. Надеюсь, Лысакову будет приятно получить от меня подарок с того света.
Он закончил бриться и теперь умывался. Генерал стоял рядом, терпеливо выслушивая все его наставления.
— Вы думаете, они могут попытаться напасть на наше здание? — спросил Федосеев.
— Вряд ли. Но выстрелить из гранатомета или послать вам какой-нибудь «гостинец» они вполне способны. Поэтому постоянно будьте начеку. Насколько я понимаю, на аукционе будет решаться судьба нескольких миллиардов долларов. А за такие деньги можно даже взорвать весь комплекс ваших зданий и построить их заново.
— Я дополнительно вызвал людей.
— Правильно сделали. Моя машина готова? — Да. Ильин попросил сесть за руль одного из наших экономистов. Вернее, одну. Это молодая женщина.
— Она
— Да, у нее двое детей.
— Замените, — твердо сказал Дронго, — нельзя подставлять мать двоих детей. Если, спасая меня, она пострадает, я всю оставшуюся жизнь буду чувствовать себя подлецом. Непременно замените ее.
— Заменим, — согласился Федосеев. Этот непонятный эксперт нравился ему все больше и больше. Генерал вдруг с грустью подумал, что всегда хотел иметь такого сына. У него были три дочери и пять внуков. Но мысли о сыне всегда были его тайной, так и не сбывшейся мечтой.
— Заменим, — повторил он, как-то особенно тепло взглянув на Дронго.
День пятый
Дронго спустился вниз. На заднем сиденье машины уже приготовили два одеяла для маскировки. Ильин показал на молодую женщину, одетую в строгий серый костюм. Светлые волосы, зачесанные назад, уверенный взгляд, миловидное лицо. Дронго обратил внимание на ее одежду. Пиджак сидел безукоризненно, а юбка была чуть короче, чем полагалось бы носить в офисе такой солидной компании. Молодой женщине явно нравилось демонстрировать свои безупречные ноги. Дронго легонько вздохнул. Он побывал в шестидесяти с лишним странах мира, но ни в одной стране не видел таких стройных ног, какие ему доводилось видеть в Москве. Иногда казалось, что здесь просто выводят в «инкубаторах» красивых женщин. Если в Париже или в Милане подобные экземпляры можно было встретить на подиуме, то здесь они запросто ходили по улицам.
— Юлия, — представилась молодая женщина.
— Очень приятно, — он, как обычно, не стал называть своего имени. Настоящего имени он обычно не говорил, а представляться странным псевдонимом Дронго ему не хотелось.
— Садитесь в машину, — предложила она, показывая на свой «Эсперо». Он подошел к автомобилю, протиснулся на заднее сиденье и, сложившись почти пополам, устроился на полу. Ильин протянул ему свой мобильный телефон и магнитофон с записью беседы водителя с неизвестным Арсеном, а Юлия заботливо накрыла его одеялами. Машина явно не была рассчитана на пассажира такой комплекции.
Молодая женщина села за руль, машина мягко выехала из гаража и, не останавливаясь, поехала дальше. «Эсперо», управляемый одной женщиной, — так казалось со стороны. Тщательно замаскированный Дронго был абсолютно невидим. Через несколько километров Юлия, плавно затормозив, сказала:
— Пожалуй, теперь вы можете вылезать.
— Спасибо, — Дронго поднялся, — я едва не задохнулся под этими одеялами.
— Если бы вы меня предупредили, я бы ехала чуть поосторожнее, — улыбнулась Юлия.
Улыбка у нее была мягкая и добрая. Дронго улыбнулся в ответ.
— Спасибо вам за помощь, — сказал он, поправляя галстук, — давайте договоримся, где мы с вами встретимся.
— Куда мне подъехать? — спросила Юлия.
— Вы знаете на Поварской здание Верховного суда?
— Нет, не знаю. Но, если вы скажете, где находится эта улица, я постараюсь ее найти.
— Это прежняя улица Воровского. За Калининским проспектом, — пояснил Дронго.
— Конечно же, знаю, — улыбнулась Юлия, — я ведь москвичка и выросла в том районе. Мы жили на улице Герцена.