Сто имен

Ахерн Сесилия

Знал бы он, почему она так поступила, пыхтела про себя Китти.

— А главное, я хочу попросить у тебя прощения. Я сделал подлость. Как бы я ни приукрашивал и ни оправдывался, это самая настоящая подлость. Мы дружили в колледже, а я тебя подставил. Искренне, от всего сердца, я очень, очень извиняюсь за все зло, которое тебе причинил, за все огорчения…

— Ты унизил меня, Ричи! — не выдержала она.

— Да, знаю. То есть не знаю, но догадываюсь, что ты почувствовала, что ты…

— Ты унизил меня, ты меня использовал, из-за

тебя мне стало так плохо, как никогда в жизни не было! — Гнев сжимал ее горло, и Китти заставила себя остановиться, чтобы не заплакать. Если она сейчас заплачет, Ричи так и не услышит то, что она должна ему сказать.

— Я знаю, я виноват. Я хочу все исправить, честное слово. Я поговорил с редактором, я напишу о тебе хорошую статью, он согласился на это — согласился на все, я могу написать так, как сочту нужным. Ты сама продиктуешь, что написать о тебе.

— С чего ты взял, что я стану с тобой разговаривать? — Только этого ей и не хватало. — Мне наплевать на то, что ты обо мне писал или напишешь! Но ты лгал мне, ты переспал со мной, ты предал меня! — Китти давно уже потеряла девственность, но не утратила нормальных человеческих чувств, и переспать ради того, чтобы добыть информацию, казалось ей немыслимой грязью. Она ожидала, что Ричи огрызнется, подыщет себе оправдание, как в прошлый раз. Трус не примет на себя ответственность за свои поступки. Но Ричи удивил ее.

— Ты права, и мне очень жаль. Я никогда больше не побеспокою тебя, но я должен был позвонить и сказать, что ты сделала для меня такое, какого никто никогда не делал. И я не понимаю, почему ты была так добра ко мне, когда я обошелся с тобой так дурно, и теперь мне придется всегда жить с этим. Все, извини, не стану отнимать у тебя время, я просто хотел попросить у тебя прощения. От всего сердца.

— Ладно, — буркнула она, не зная, что еще сказать. Излить на него свой гнев, получше объяснить, что он натворил? Как-то уже не хотелось. — Можешь разделить со мной гонорар, когда книга выйдет, — полушутя предложила она.

— Книги не будет, — ответил он.

— Как же так? Им же понравилось.

— Понравилось, но сегодня, когда я встретился с редактором и он спросил мое имя, он мне отказал. Несколько лет тому назад я написал об одном его друге — плохо написал, и он мне это припомнил.

У Китти от изумления отвисла челюсть, она молча ликующе взмахнула сжатым кулаком, и плевать, кто мог в этот момент увидеть ее из банкетного зала. Неудивительно, что мелкий засранец так сокрушался, — его подлость таки вышла ему боком. Закончив разговор, Китти даже сплясала чуток.

— Что за дикарские пляски? — послышался ласковый голос. — Я не подслушивал, но я видел, как ты вышла из-за стола, и решил убедиться, что с тобой все в порядке.

Китти обернулась: Стив стоял в двух шагах от нее.

— Кажется, сегодня мой самый счастливый день! — рассмеялась она.

— Что ты еще отколола? — поинтересовался Стив, и от такого оборота

речи Китти рассмеялась еще громче. — Что? — повторил он.

— Ты спрашиваешь так, словно я только и делаю, что неприятности наживаю.

— Так оно и есть. А я стараюсь вытащить тебя из неприятностей. — Он подошел ближе, и Китти вновь поймала тот взгляд — тот самый, от которого становилось тепло на душе.

— Стив?

— Да-а?

— Катя? — односложно спросила она.

— А! Катя — все.

— Что значит «все»? Ты зарыл ее на том вспаханном культиватором участке?

Стив костяшками уперся ей в спину.

— Оййй! — заверещала Китти и попыталась отодвинуться, но Стив придержал ее.

— Нет. Мы просто расстались.

— Почему?

— А ты как думаешь, почему? — Вновь этот пристальный взгляд темных глаз. Китти с трудом сглотнула. — Потому что тебе я уделяю куда больше времени, чем ей.

— Глупости, мы с тобой и не виделись почти! — воскликнула Китти.

— Значит, я забочусь о тебе больше, чем о ней.

— Разве это так?

— Китти, я оттирал краску и дерьмо от твоей двери, я уступил тебе ночью свою постель, а теперь потащился с тобой в Корк и пытаюсь кое-как фотографировать. Как бы ты это восприняла?

— Будь я твоей подружкой? Я бы тебе задницу надрала.

— Будешь?

— Что — будешь?

— Моей подружкой? — уточнил он. Стив выговорил это слово так застенчиво, с таким чувством, словно им было по десять лет. И Китти, как девочка, смущенно захихикала и потупилась.

Стив пальцем приподнял ее подбородок, принудил откинуть голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Видишь, какой прогресс с нашей последней ночи.

— Да уж! И у меня тоже.

— Не так уж это было плохо, а?

— Нет, — улыбнулась Китти. — Вовсе не плохо.

Стив, прикрыв глаза, подался к ней ближе — его палец все еще ласкал ее подбородок, и рядом шумела вода, и гремели аплодисменты, вновь приветствовали жениха и невесту, — и Китти тоже подалась ближе, чтобы поцеловать Стива, ее прекрасного, непредсказуемого, надежного Стива, но в этот момент за его плечом она увидела на берегу человека, который с недовольным видом поглядывал на часы и, казалось, собирался вот-вот покинуть набережную.

— Стив! — сказала Китти в тот самый момент, когда их губы должны были слиться.

— Что? — спросил он и открыл глаза.

— Арбитр! — Она поспешно высвободилась из его объятий. — Надо скорее привести Ендрека! Арбитр пришел! — Китти выпустила руку Стива и помчалась по травянистому склону обратно к дому. — Задержи его, я приведу ребят!

Глава тридцатая

— Да, моя дорогая, и я тоже тебя очень сильно люблю. Я бы хотел, чтобы ты была здесь сегодня, но это мой шанс доказать всем — доказать тебе, — что я что-то могу. — Голос Ендрека сорвался, он умолк, стараясь взять себя в руки.