Стон горы
Шрифт:
Даже Фусако обрадовалась – надела на девочек кимоно, похвалила вышивку вокруг ворота и рукавов, а Синго, прочитав инструкцию, сразу же стал бриться.
Вся семья внимательно следила за тем, что делает Синго: ну как, мол?
Синго, зажав в одной руке бритву и водя ею по подбородку, а из другой не выпуская инструкцию, сказал:
– Написано, что и женщины могут легко подбривать себе волосы на затылке.
И посмотрел на Кикуко.
У Кикуко очень красиво росли волосы над ушами и лбом. Синго раньше не обращал на это внимания. А ведь линия волос была и правда удивительно изящна.
Нежная кожа и густые блестящие волосы
Обычно бледное лицо Кикуко чуть порозовело, радостно заблестели глаза.
– Отец получил прекрасную игрушку, – сказала Ясуко.
– Какая же это игрушка? Продукт цивилизации. Точный прибор. На нем даже выбит номер, указано, кто изготовил, проверил, собрал, стоит фамилия ответственного.
Синго впрекрасном расположении духа водил бритвой по волосу и против волоса.
– Раздражения никакого, бреет чисто, ни мыла, ни воды не нужно, – сказала Кикуко.
– Конечно. У старого человека лезвие обычной бритвы то и дело задевает морщины. Так что и тебе электрическая бритва не помешает. – Синго протянул ее Ясуко.
Ясуко, противясь, отпрянула назад.
– Зачем, у меня же нет бороды.
Синго внимательно рассматривал колесики бритвы, потом надел очки и еще раз тщательно осмотрел их.
– Нет, колесики не крутятся – как же все-таки она бреет? Мотор крутится, а колесики стоят на месте.
– Покажи-ка.
Синго передал бритву Ясуко.
– И правда. Колесики в самом деле стоят на месте. Хотя и в пылесосе тоже ничего не крутится. Но пыль-то он все равно втягивает.
– Непонятно еще, куда деваются срезанные волосы, – сказал Синго, и Кикуко, потупившись, рассмеялась.
– Такую бритву тебе подарили! За это мог бы купить пылесос. Или стиральную машину. Для Кикуко это было бы большим подспорьем.
– Пожалуй, – ответил Синго.
– У нас в доме нет ни одного из этих продуктов цивилизации. Возьми тот же холодильник, сколько лет все обещаешь, – куплю, куплю, а мы до сих пор без него. Или, например, тостер! готов тост – раз, и выскакивает, и тостер сам выключается, разве не удобно?
– Бабкина идея домашней электрификации.
– Сделал бы хоть для Кикуко, ты ведь любишь ее, а чтобы слово сдержать – где там.
Синго наконец выключил бритву. В футляре лежало две щеточки, одна вроде маленькой зубочистки, другая крохотный ершик, как для мытья бутылок. Синго испробовал обе. Щеточкой, похожей на ершик, он прочистил прорези колесиков и, посмотрев случайно вниз, увидел на коленях седые волосы, высыпавшиеся из бритвы. Раньше он не заметил их – потому, видимо, что они седые.
Синго тщательно стряхнул волоски с колен.
3
Синго сразу же купил пылесос.
Его иногда даже забавляло, как по утрам, еще до завтрака, сливаются завывание пылесоса и жужжание электрической бритвы.
Эти звуки принесли в дом что-то новое.
Пылесос поразил воображение Сатоко, и она неотступно следовала за Кикуко, когда та убирала дом.
Может быть, благодаря электрической бритве Синго увидел сон о бороде.
Во сне он был не действующим лицом, а зрителем. Но поскольку это был сон, четко отделить действующее лицо от зрителя было невозможно. К тому же события происходили в Америке, где он ни разу в жизни не был. Синго подумал потом, что Америка появилась во сне, наверно, из-за американской гребенки, которую Кикуко купила в подарок
В его сне Америка оказалась разделенной на штаты, где живут, например, одни англичане или где живут одни испанцы. И, следовательно, цвет бороды зависит от штата. Проснувшись, Синго уже не помнил, как различались по цвету и форме бороды, но во сне он точно определял бороды, характерные для каждого штата, то есть для каждой расы. В одном из штатов, – название он забыл, когда проснулся, – появился человек, в бороде которого сочетались особенности бород всех рас всех штатов. Причем в бороде этого человека не просто смешались волосы разных рас, нет, она состояла из разных видов бород – кусок французской, кусок индейской… Таким образом, борода этого человека состояла из прядей, принадлежавших всем расам всех штатов Америки.
Американское правительство объявило бороду этого человека национальной реликвией. И поскольку его борода была объявлена национальной реликвией, он не имел права не только стричь ее самовольно, но даже просто расчесывать.
Таков был сон. Синго отчетливо видел разношерстную бороду этого человека и воспринимал ее как свою собственную. Гордость и в то же время растерянность бородача передались Синго.
Сюжета почти никакого не было – просто сон, в котором Синго видел бородача.
Борода была, разумеется, длинная. Каждое утро Синго дочиста выбривался, возможно, поэтому ему и приснился сон о бесконечно длинной бороде, и все-таки было странно, почему вдруг эту бороду объявили национальной реликвией.
Любопытный сон, радовался Синго, утром обязательно расскажу – и опять уснул под шум дождя, но вскоре проснулся: ему снова приснился сон, ужасный сон.
Синго гладил чью-то висящую, заостряющуюся книзу грудь. Грудь была мягкая, бесчувственная. Она не напряглась – значит, женщина никак не отзывалась на прикосновения Синго. Это было неприятно.
Синго гладил грудь женщины, но не знал, кто она. И не только не знал, но и не задумывался, что это за женщина. Сначала у нее не было ни лица, ни тела – только две груди, колыхавшиеся в пустоте. Но потом, когда он подумал, кто бы это мог быть, пустота превратилась в младшую сестру одного из товарищей Сюити. Однако это не вызвало у Синго ни стыда, ни возбуждения. Он, правда, не мог с уверенностью сказать, что это та самая девушка, облик был расплывчат. Грудь еще не рожавшей женщины, но Синго не был уверен, что она не знала мужчины. Он был потрясен, когда вдруг увидел следы ее невинности на своих пальцах. Что же теперь делать, подумал он и решил – не так уж все это страшно.
– Скажу, что она была спортсменкой, – прошептал Синго.
Словно испугавшись этих слов, сон рассыпался.
– Фу, как противно. – Синго вдруг вспомнил, что это были предсмертные слова Мори Огай [18] . Он прочитал их как-то в газете.
Очнувшись от отвратительного сна и сразу же вспомнив предсмертные слова Мори Огай, Синго связал их со словами, произнесенными им во сне, и понял – это была попытка самооправдания.
Во сне Синго не испытал ни любви, ни радости. Непристойный сон, непристойные воспоминания. Как это противно, ужасно противно. Тягостное пробуждение.
18
Мори Огай (4862—1922) – известный японский писатель.