Странник
Шрифт:
– Все время по второстепенным дорогам? – уточнил я. – И объезжаем горы?
– Точно. Мы объезжаем все горы. – Митч повернулся ко мне. – Конвой идет только в светлое время суток, по открытой, хорошо просматриваемой местности, на ночь образуется оборонительный периметр. Твоя задача – обеспечить воздушную разведку по маршруту движения. Спрятаться поблизости от дороги сложно, так что эффективность наблюдения должна быть высокой.
– Не вижу ничего сверхъестественного, – пожал я плечами. – И к моим проблемам это относится… так, не слишком сильно.
– Согласен.
– А если с происшествиями, то и исправлять ничего не надо? – Я немного удивился такой логике. – Дождемся того, что Базу разнесут, и тогда будем исправлять? Закроем конюшню после того, как сперли лошадь?
– Ты меня не понял, – вздохнул он. – Никто ничего там сейчас делать не станет. Там отправляют конвой. И еще, – он побарабанил пальцами по доске с картой, – анклаву несколько месяцев. У нас там еще бардак, ты понимаешь? Ничего толком не организовано, вообще ничего, мы пока просто пытались выжить. Хорошо, что хотя бы начали топливо добывать и производить, мы зиму пережили, и у нас есть еда. Все. А остальное надо еще как-то строить.
– Давай строить, – легко согласился я и перескочил на свое, решив упорно бить в одну точку: – Нормальную защиту для баз.
– Делай что сейчас можешь. Когда конвой пройдет обратно – у тебя и смена закончится, поедешь в Колд-Лэйк, и там будем вместе решать. А людей пришлю раньше, успеешь как-то подготовить. Так пойдет?
– Так пойдет. Но пока максимум, что я могу сделать, – уйти в глухую защиту. И вести какую-то минимальную разведку.
– Хотя бы так, – развел он руками. – Кстати, надо сделать первый облет маршрута движения колонны. А я со своими людьми проеду землей, так что готовь транспорт.
– Миномет. Лучше два.
– Что? – явно не понял Митч.
– Нужны минометы, тогда все станет намного проще.
– Ты знаешь, что мы не смогли ничего найти, все вывезено и уничтожено.
– В Вайоминге есть наверняка, поменяйте на что-нибудь.
– Такие решения за пределом моего пэйгрэйда, – поднял в защитном жесте руки Митч.
– Договорись. Добейся. Нас мало, нам нужно преимущество. Минометы – преимущество. Ты сам из пехоты, ты должен знать. Может быть, удастся получить их прямо сейчас, с этим конвоем, если ты начнешь шевелить задницей быстро.
Ну вот, уже ко мне, кажется, «задница» от Митча приклеилась. А вообще у американцев привычка заменять и собеседника его задницей, и самого себя – в порядке вещей, как я заметил. Постепенно привыкаешь.
– Преимущество не только в минометах может быть, – ответил Митч. – Думай, предлагай, попробуем что-то решить.
Беготня, суета, попутно я все же уговорил Теренса кинуть все силы на строительство удаленного поста, который представил ему как «форт» – так проще. Потом сам, вместе с Робом и Джастином, поехал в промзону искать контейнеры – и, что хорошо, нашел. Десятка два в общей сложности. Вернулся, перепоручил Робу с Джастином и кем-нибудь еще, кого сами выберут, взять «гантрак» и с ним охранять тех, кто будет вывозить контейнеры.
Матчасть, матчасть. Без изучения и освоения матчасти
Что понравилось – боеприпасы. У нас и близко ничего подобного не было. Гранаты «двойного назначения» M433 HEDP, каких у нас на складе было великое множество, могли косить пехоту и уничтожать легкую технику – они пробивали до пяти сантиметров стали. До пяти метров был радиус «летального поражения», и до пятнадцати осколки ранили всех подряд. При стрельбе с турели отдача почти не ощущалась, так что оружие оказалось очень серьезным. Отстреляв несколько лент, я научился попадать в остовы старых машин, которые натащили в поле у базы в качестве стрельбища, почти без промаха. Правда, скорость у этих гранат так себе, так что бить по движущейся цели станет труднее. Ну да ладно, разберемся.
Когда народ потянулся на ужин, подошел Шон – бывший полицейский. Сказал:
– Готов пообщаться с пленными?
– Пошли.
С Шоном было еще двое из группы Митча – высокий, мощного сложения мужик средних лет, когда-то служивший в американской морской пехоте и представлявшийся как Эйб, и блеклый, какой-то незаметный Роналд, тоже где-то когда-то служивший, но где именно – я не запомнил.
– Действуем просто, – сказал Шон, показывая, что у него в руке сразу несколько автомобильных ключей. – Отъезжаем прямо на фургоне подальше от терминала и там разговариваем. Впечатлительные смотреть не будут, и задержанные должны стать сговорчивей. Нам машина нужна.
– Возьмем один «гантрак», – сказал я, показав в сторону двух оставшихся в терминале «унимогов» песчаного цвета, тот самый, с которого я сегодня стрелял из «марк-девятнадцать».
Открыв увесистую бронированную дверь, я вскарабкался в высокую, открытую сверху кабину. Повернул переключатель, вдавил красную, похожую на гриб кнопку стартера. Двигатель фыркнул, заработал ровно, подвеска слегка качнулась под весом четырех человек, забравшихся в машину. Поползло вверх полотно ворот.
13
– Этот с Синдромом, – сказал Шон, удерживая в руке черный пластиковый пистолет полицейского «тазера».
Витые провода из него тянулись к увесистым грузам с иглами, воткнувшимися в грудь человека с окровавленным лицом, сейчас лежащего на спине. Мы с Эйбом перевернули его на живот, не обращая внимания на дикие крики и идущую изо рта пену, стянули ему кисти пластиковыми наручниками, которых у того же Шона при себе оказался немалый запас. Затем стянули ноги и, приподняв за воротник кожаной куртки, подтащили к стене фургона, бросив на нее.