Странники
Шрифт:
– Я не разобьюсь, даже если упаду, здесь глубоко, - сказал он ей, остро чувствуя её желание сбросить его со скалы.
– Я не о тебе думала, - ответила она.
Тогда Рушер изумлённо обернулся, не понимая, кому ещё может быть адресована эта жгучая ненависть. Тогда увидел, как ветер плотно обжимает платье на её фигуре. И всё понял.
– Нет, Маргарет, не надо, - кротко попросил он.
Она ушла, а он поднялся, встал на самом краю и громко сказал в небо:
– Я готов.
Глава 16
–
Здесь же сидит и Альваар - цел и невредим, без следа тех страшных переломов, которые изуродовали его при ударе о дно пропасти.
Они вчетвером в покоях дворца, сидят в лёгких, прозрачных креслах, под сенью радостно поющих ветвей-птиц, цветущих Арларий с планеты Залеевара, с бокалами в руках и празднуют спасение.
– Да, ну!
– беспечно отмахивается Джед, - какое там "прости"! Всё замечательно!
Они празднуют победу. Как же всё изумительно получилось!
Да, это была рискованная игра. Когда к Пространственнику в пустующий Таратаросс пришла Джамуэнтх и потребовала от него выполнения особых условий Договора, додон не мог противиться. Да, им не затем дана Живая Сила, чтобы вековать вечность исключительно в своё удовольствие. Они выполняют работу по расселению жизни, а Джамуэнтх имеет ещё более грандиозные задачи, о которых никогда не извещала бессмертное племя - у каждого своя работа. И вот она явилась, как обычно, ни во что не посвящая своих слуг, и изложила требование. Пространственник должен подчиниться своему сыну, Кийану и выполнить всё, что тот потребует. Дело оказалось простым: надо притвориться раненым и выманить из дворца его, Джеда.
Хорошо зная натуру Кийана, Пространственник понимал, что всё не так просто: у отщепенца свои планы. Скорее всего, Фальконе ему не нужен, а только служит приманкой для Авелия и Валентая, его последней инкарнации. Обладая умом додона, нет труда просчитать весь план: Кийан и ранее пытался уничтожить брата, и убивал его воплощения не раз. Но это была тщетная охота: убить бессмертного нельзя. Так думал и Айяттара до того момента, когда явился к нему Альваар с занятной просьбой: дать немного Силы, чтобы что-то там подчистить. Пространственнику стало любопытно, и он тайком подглядел за товарищем.
– О, Айяттара!
– с укоризной обронил волшебник.
Тот в ответ лишь улыбнулся: да какие тайны между друзьями, Альваар! В конце концов, не прояви он тогда своё любопытство, кто знает, какими путями пошла бы судьба Вселенной!
И вот он обнаружил занятный финал безумного опыта одного сумасшедшего творца - авантюра, право! Уж каких миров они с Альвааром ни творили, такой - впервые! Ливорусы в последней стадии своей эволюции оказались практически неуничтожимы! Никакая сила их не брала, а только подпитывала! Вот это задачка попалась Пространственнику! Ясно, что оставлять в таком виде эту кошмарную разумную поросль нельзя, надо что-то придумать.
Он проводил эксперименты и пытался сам уничтожить жутких тварей -
Для плана Кийана требовалась какая-то планетная поверхность - по его задумке, додон должен был лежать там, истекая кровью, совершенно беспомощный. Авелия на такую картину не поймать, он первым делом станет соображать: как всё так получилось? А человек существо импульсивное, он действует, не раздумывая - это и был расчет Кийана. Для начала должен попасться Джед, чтобы увеличить вероятность успеха. Авелия в первую очередь привлечёт опасность, которой подвергнется Айяттара, а Валентая - Джед, ведь он же верит во всемогущество Пространственника. Эта вилка должна сработать.
Но дворец притворством не обманешь - он сразу поймёт, что его прежний хозяин не только не ранен, но и полон сил, и вот Кийан отбирает всю энергию у отца, подкрепляя требование уговором с Джамуэнтх. Додон не мог сопротивляться - он лишён этого права договором, ведь за всё время существования звёздного племени Императрица ни разу не предъявляла таких условий, никогда не требовала от додонов никаких жертв.
И дело кончилось бы совсем плохо, если бы в промежуток между посещением Джамуэнтх и Кийана не произошло одно маленькое событие.
"Пространственник!" - тихо позвал чей-то голос, и додон, сидящий в одиночестве под звёздами Тартаросса, вздрогнул.
"Всё очень плохо, Пространственник", - сказал ему Голос.
"Очень плохо", - согласился додон по внутренней инфосети, с которой пришло сообщение.
В его сознании мгновенно сложился образ души Авелия, спелёнутой мощными Силами и упрятанной в кокон - навеки, до конца мироздания. Это хуже, чем волшебный сон, в которые впали лишённые своего предвожителя додоны - те хоть грезят снами, пополняя энергию Вселенной, а это бессрочное заключение во тьме Изнанки Бытия.
"Нет, всё ещё хуже", - возразил Голос и поведал новую картину: душа Авелия включается в процесс творения новой Вселенной. Но, не будучи готовой к этому, создает неправильный мир, куда пойдут новые бессмертные, молодое племя звёздных путешественников. На самом деле в новую Вселенную выпроводят все Живые Души, и это будет очень плохой мир. А Кийан останется тут, на его долю хватит половины Вечности, и будет он Императором Вселенной, поскольку додонов не осталось. Ему больше не нужны творения, он будет забавляться с тем, что осталось.
Тот, кто обратился к нему, был Оператором Вечности - существом, о котором додон ничего не знал. Впервые к Айяттара обращалется слуга Императрицы иллюзий, верхоная сила во Вселенной, её тайная рука, ткач полотна событий, манипулятор версий.
"Мне нужна скрытая корректива, которая может изменить результат, не нарушая договора с Джамуэнтх", - сказала Эдна.
Что он может предложить той, которой открыты все тайны мироздания и которая манипулирует такими величинами, о которых додон понятия не имел?