Страж-2
Шрифт:
— Не знаю, — пожал плечами Бен. — Хотя этого, наверное, и никто не знает…
Бурштейн медленно зашагал по комнате, потом снова подошел к окну и выглянул в ночь. На город опускался туман. «Неужели это простое совпадение?» — в который раз спрашивал он себя. А потом изо всех сил напряг память, пытаясь восстановить в ней события, со времени которых прошло уже столько лет, что отчеты о них в полицейских архивах покрылись дюймовым слоем пыли. Там еще вроде была замешана какая-то девушка… И старый слепой священник. Вспомнилась запутанная цепь убийств. Но тогда осталось множество вопросов, на которые так и не удалось найти ответа. И все это чуть не привело
Бурштейн отвернулся от окна и заметил, что все присутствующие пристально смотрят на него.
— Вы не знаете, кто владелец этого дома? — поинтересовался он.
— Управление нью-йоркской епархии римско-католической церкви, — отчеканил Дженкинс. Инспектор обратился к Бену:
— Скажите, а сейчас монахиня тоже там? — Он указал пальцем на стену, за которой находилась квартира 10-С.
— Да, — кивнул Бен. — Впрочем, она всегда там. Когда вы выйдете на улицу, не забудьте посмотреть на ее окно. Правда, сейчас ночь, и вы мало что разглядите, но очертания ее фигуры легко различимы даже в темноте. Если нет, попробуйте зайти завтра.
— Утром мне хотелось бы переговорить с доктором вашей жены, — после долгой паузы сообщил инспектор. — Надо выяснить, когда я смогу допросить ее. И еще одно: никто из вас, господа, впредь не должен покидать города, не уведомив предварительно меня или сержанта Уосо. Это понятно?
Все согласно кивнули.
— Тогда у меня все, — с мрачным видом произнес Бурштейн.
Вместе с Уосо они вышли в коридор и остановились перед соседней дверью с латунной табличкой «10-С». Инспектор прислушался. Тишина. Он легонько постучал в дверь. Ответа не последовало.
— Я думаю, вы не отнеслись слишком серьезно ко всей этой белиберде? — устало усмехнулся сержант.
Бурштейн подошел к лифту и нажал кнопку вызова.
— Вот что, Уосо. Я хочу, чтобы завтра ты нашел для меня в архиве одно дело примерно пятнадцатилетней давности. Речь идет о серии убийств. Дело расследовал инспектор Гатц. Поищи его в алфавитном каталоге по именам:
Элисон Паркер, Майкл Фармер, Джозеф Бреннер. Скорее всего материал зарегистрирован на одну из этих фамилий. Когда найдешь — ознакомься с ним сам. А потом уже скажешь мне, что ты думаешь о старой парализованной монахине. Договорились?
Подъехал лифт.
— Хорошо, — коротко кивнул Уосо, заходя в кабину.
— А еще постарайся придумать какой-нибудь веский предлог для ордера.
— Для какого ордера? — не понял Уосо. Все еще стоя в коридоре, Бурштейн оглянулся и обвел взглядом холл десятого этажа.
— Мне необходимо побывать в квартире монахини. Он зашел в лифт, двери закрылись, и начался плавный спуск.
Дыхание Фэй было медленным и тяжелым. Пожалуй, даже чересчур медленным. Но, значит, она спит спокойно, и никакие кошмары ее не мучают. Наконец-то на щеках жены обозначился легкий румянец.
Бен склонился над ней и нежно поцеловал ее в щеку. Лекарство действовало, как и обещал доктор. Теперь Бену лишь оставалось надеяться, что и
Маленький Джои спал спокойно, проснувшись за все это время лишь однажды, когда в комнате поднялся шум, да и то ненадолго: похлопав глазенками, он тут же заснул опять.
Бен снял брюки, подержал их в руках с сильным желанием зашвырнуть куда подальше, но потом передумал и аккуратно повесил на спинку стула. Надо, чтобы «Фэй утром проснулась в хорошем настроении, и ее ничего не расстраивало. В том числе вид его одежды, разбросанной по всей квартире где ни попадя. Теперь ее нельзя беспокоить даже по мелочам, а, наоборот, надо удвоить свое внимание и заботу и быть предупредительным как никогда.
Бен шагнул в ванную, наскоро почистил зубы, посмотрелся в зеркало и покачал головой, оставшись крайне недовольным своим измученным, разбитым видом. А потом погасил свет и отправился спать.
Постель была мягкая, одеяло теплым. Рядом слышалось тихое и ровное дыхание Фэй. И еще убаюкивающее тиканье часов. На несколько секунд Бен даже задержал дыхание, боясь нарушить эту гармонию темноты и тишины.
И тут ему страшно захотелось спать, и он без колебаний закрыл глаза.
«Так что там говорила Фэй? — думал он, погружаясь в сон. — Лучше всего забыть об этой монахине и оставить ее в покое… Пожалуй, она была абсолютно права».
Он повернулся на левый бок и, глубоко зевнув, сладко заснул.
Глава 5
Инспектор Бурштейн появился у себя в отделе в одиннадцать утра.
— Вам удалось хоть немного вздремнуть? — завидев своего шефа, первым делом спросил осунувшийся детектив Уосо.
Бурштейн отрицательно покачал головой и подавил зевок, стараясь не обращать внимания на головную боль, которая мучила его с половины пятого, когда он решил все же лечь и заснуть.
Они вошли в кабинет инспектора. Бурштейн повесил шляпу и плащ на вешалку и сел за письменный стол, заваленный всевозможными бумагами. Налив себе чашку кофе из термоса, который он предусмотрительно захватил из дома, Бурштейн мельком взглянул на рабочее расписание сотрудников отдела, потом посмотрел в потолок и снова зевнул.
— Ну, как у нас обстоят дела на 89-й улице? — спросил он, расстегивая ворот рубашки и ослабляя галстук.
Уосо откашлялся и поправил на переносице очки в оправе из черепахового панциря.
— Я тут побеседовал с криминалистами, — доложил он. — Они обшарили весь подвал в поисках недостающих частей трупа, но, как я и предполагал, ничего не нашли.
Так что нет никаких отпечатков. Их отчет будет у нас к полудню.
Бурштейн медленно кивнул, одновременно кое-как приводя в порядок разбросанные по столу бумаги.
— Жильцов в доме проверили?
— Да, осталось разыскать лишь троих. Но двое из них — женщины.
— А кто мужчина? Уосо раскрыл блокнот.
— Его зовут Луис Петросевич. Он тоже, кстати, живет на десятом этаже. Как раз напротив Бэрдетов, через холл.
Бурштейн потянулся, потом схватил карандаш и начал что-то быстро писать в своем рабочем журнале.
— Когда его видели последний раз? Уосо перелистал несколько страничек и только потом ответил:
— Вчера на работе. Он занимается продажей копировальной техники. Мы позвонили к нему в контору и поговорили с секретаршей. Она сообщила, что вчера в пять вечера Петросевич ушел на встречу с клиентом. А после этого собирался ехать прямо домой. Но, насколько нам известно, в квартире он с тех пор так и не появлялся.