Страж-2

Конвиц Джеффри

— Монсеньер, вам не стоило напоминать об этом!.. Ведь именно так мы и договорились с самого начала. И я дал вам клятву… Но, может быть, у вас возникли сомнения по поводу моей преданности или вы не уверены в силе моего характера?

— Нет, друг мой. Я не сомневаюсь ни в том, ни в другом. Но хочу предупредить вас, что на самом деле и преданность, и сила воли — все равно что пыль на ветру перед могуществом Сатаны. И вы должны всегда помнить об этом. До сих пор вы не знали, с чем вам предстоит иметь дело. И даже сейчас я, к сожалению, не могу рассказать вам многого. Но теперь вы по

крайней мере знаете самое главное. Мы столкнулись с Сатаной во всем его зверином неистовстве!

Отца Макгвайра буквально передернуло от этих слов. Он почувствовал озноб и какую-то внутреннюю пустоту, словно его заперли одного в огромном темном холодильнике. Неужели все это правда?.. Ну, разумеется… Ведь Франкино не большой любитель шутить, особенно таким образом. И все же… Человеческий разум просто отказывался воспринимать это. Даже имея такое духовное образование, которое получил Макгвайр, он очень медленно, с большим трудом осознавал только что услышанное.

— Монсеньер, а я когда-нибудь узнаю об этом больше? — наконец спросил он.

— Да, со временем. Но не теперь.

— И я смогу все это понять?

— У нас нет никаких сомнений относительно ваших способностей адаптироваться и быстро реагировать на обстановку. Однако лишь время покажет, сумеете ли вы понять все до конца, сын мой. Но вы должны верить в Иисуса Христа, и он укажет вам истинный путь.

Макгвайр достал из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб.

— Пока что вы вернетесь к своим обязанностям в семинарии, — ровным голосом продолжал Франкино. — А я буду держать с вами постоянную связь. Но имейте в виду, что вам придется проявить терпение, достойное святого…

— Я буду молить об этом Господа Бога, — смиренно отвечал Макгвайр.

Пока лимузин ехал по тоннелю в Манхэттен, Франкино сидел молча и неподвижно. Но когда впереди замаячил свет уличных фонарей, он озабоченно покачал головой и сказал:

— Если Чейзен убил этого человека, значит, у него были на то причины. И я склонен думать, что он успел уже занять место жертвы. Вот почему он так тщательно уничтожил все признаки, по которым можно было опознать труп. — Франкино замолчал, погрузившись в раздумье. — В этом доме очень много людей. Но мы должны найти его!

— Я сделаю это, — твердо заверил его Макгвайр.

— Кстати, как чувствует себя Фэй Бэрдет?

— Пока не очень хорошо, — вздохнул священник. Лимузин сделал поворот и направился к жилым кварталам.

— Вот что, Макгвайр, — как бы между прочим заметил Франкино. — Моя работа опасна… И со мной в любой момент может случиться непоправимое… Так знайте: если я погибну, вы должны будете стать моим преемником!

От неожиданности Макгвайр рывком развернулся на своем кресле.

— Но я ведь даже не знаю… — начал он, но Франкино тут же прервал его:

— Если меня не станет, то выполнять мои обязанности будете именно вы. На этот счет вас проинструктируют. И тогда вам станет известно все, что знаю сейчас я. И вы сможете делать то же, что делаю сейчас я. Единственная разница между нами заключается в том, что мне уже приходилось сталкиваться с Чейзеном, и я примерно представляю себе его возможности. Но все это не столь важно.

У вас тоже будет немалая сила…

— И все-таки мне хочется верить, что с вами, монсеньер, ничего такого не произойдет, — ответил Макгвайр.

— Если будет угодно Господу Богу…

Лимузин миновал центр города и выехал на Бродвей. Франкино ловко сменил тему разговора, хотя и чувствовал, что Макгвайр порядком озадачен его предложением и, конечно, хочет расспросить обо всем поподробнее. И тогда он вспомнил свою собственную реакцию, свое смятение и испуг, когда он впервые узнал о существовании Стража. Но это было уже так много лет назад!.. И не стоит теперь ворошить старое и вспоминать о собственных слабостях. Ни к чему хорошему это не может привести.

Автомобиль свернул на 89-ую улицу и остановился перед старым особняком, расположенным в пятидесяти футах от строительной площадки собора святого Симона. Когда Франкино выходил из машины, он почувствовал легкое головокружение. Это случалось с ним всякий раз, когда он возвращался сюда. Каждый раз, когда он находился в поле зрения сестры Терезы.

Макгвайр вышел из лимузина вслед за ним. Франкино поднял голову и посмотрел на окна десятого этажа дома номер 69 по 89-й улице. Но место для наблюдения было неподходящим, и он так ничего и не увидел. Однако сестра Тереза была там. И хотя за ней никто не следил, она бдительно выполняла свой долг. Франкино чувствовал ее присутствие. И связь между ними была вполне очевидной, ведь силы и способности сестры Терезы были несопоставимы с возможностями обычного человека. Она могла незримо проникнуть в любое место и понять мысли и состояние кого угодно.

Он взглянул на Макгвайра. Тот тоже внимательно смотрел на дом.

— Вы заметили ее?

— Да. Но… Кто она?

— Ее зовут сестра Тереза.

— И она тоже будет участвовать в нашем деле?

— Возможно. — В голосе Франкино зазвучали нотки отчаяния, и это не ускользнуло от отца Макгвайра.

Они спустились в полуподвальный этаж особняка, который тускло освещался единственной лампочкой. В коридоре был свален всевозможный хлам, в затхлом воздухе пахло плесенью и мышами.

Дверь в конце коридора оказалась закрытой. Макгвайр тихонько постучал. С другой стороны двери тут же послышались быстрые шаги. Дверь открылась. Стоящий в почти полной темноте мужчина наконец включил верхний свет. Макгвайр и Франкино вошли в комнату и сел» на старый, продавленный велюровый диван. Они молчали. Молчал и открывший им дверь. Потом он медленно опустился на колени и поцеловал правую руку Франкино.

— Монсеньер… — произнес Бирок дрожащим от волнения голосом. — Я ваш верный слуга.

Глава 7

— Меня зовут Гатц. Детектив Гатц. Гэ-А-Тэ-Це. — И он улыбнулся, обнажив полный рот зубов, отчего сразу стал похож на крокодила. Могло даже показаться, что вся нижняя часть его головы состоит сейчас из одних лишь зубов. — Входите, пожалуйста, — сказал Бен, обезоруженный такой улыбкой.

Гатц решительной и твердой походкой вошел в квартиру. На лице его было написано, что он по роду своей профессии подозревает всю жизнь всех и каждого.