Страж могил
Шрифт:
«Если бы сейчас я поднимался на эшафот, они, наверное, приветствовали бы меня так же», – подумал Огерт и широко улыбнулся людям.
Он улыбнулся бы им, даже если бы шел на казнь.
Он любил улыбаться.
И он помнил слова Стража Могил – «люди верят глазам и улыбке…»
Огерт выхватил из ножен свой старый тесак, взмахнул им над головой.
Он был смешон – побитый калека верхом на бесхвостом ишаке, в руке вместо меча – дешевый давно источившийся нож, которым в деревнях режут скотину, возле седла приторочена не пика, а кривой костыль.
Шут,
«Люди любят то, что их смешит…»
– Собирайте деньги, горожане! – крикнул Огерт, направляя ишака прямо на толпу. – И готовьтесь к празднику!..
Люди пятились, расступались.
Все же они его побаивались.
– Когда ты вернешься? – спросил возникший справа Докар.
– Не знаю.
– Мы можем чем-то тебе помочь?
– Откройте ворота…
Огерт крепко держался в удобном седле, прилаженном на спине ишака. Кругом были люди, живые люди, впервые поверившие некроманту, а он смотрел на них и думал, что скоро точно так же его окружат мертвяки.
«…Сила слова способна управлять умами людей подобно тому, как сила некроманта позволяет управлять мертвыми телами…»
Огерт уже не улыбался.
Он скалился.
22
Огромные бревна частокола были похожи на острые клыки гигантского чудовища. Клыки эти росли в два ряда, отстоящие друг от друга на пятнадцать шагов. Внешний ряд очерчивал границу города – за ним спускался к окрестным лугам и полям голый склон земляного вала. За внутренним рядом теснились городские строения. Дома располагались так близко к частоколу, что казалось, будто они его подпирают. Высоко над стеной возносились сторожевые вышки и башни. Трепыхались на ветру яркие сигнальные вымпелы, напоминая каждому, что враг совсем рядом.
В промежутке между рядами частокола шла жизнь, отличная от жизни всего остального города. Здесь царил жесткий распорядок, здесь каждый был занят делом, здесь у людей никогда не было лишнего времени. Вместо бесполезных разговоров здесь раздавались короткие ясные команды. Здесь лязгало оружие и громыхали тяжелые доспехи, здесь постоянно горели костры, и в огромных чанах кипела смола.
Осажденный город в любой момент был готов отразить нападение.
Вооруженные копьями бойцы дежурили возле прорубленных бойниц. На узких дощатых помостах, прилепившихся к частоколу, расселись арбалетчики. Остроглазые лучники следили за врагом с вышек и башен. Отряды облаченных в доспехи мечников могли в считанные мгновения закрыть собой любую брешь в стене.
Профессиональных воинов здесь было немного. Большую часть защитников города составляли ополченцы. Но отличить бывалых рубак от вчерашних мирных граждан было почти невозможно.
Горожане готовились защищать свои дома и свои семьи. Им некуда было отступать, и они были полны решимости бороться до конца. Даже смерть их уже не пугала.
Но они боялись того, что могло произойти с ними после смерти.
Там, по ту сторону частокола перед земляным валом замерли
Живые люди боялись присоединиться к этому мертвому войску.
23
Толпа сопровождала Огерта до самой стены. Ему подсказывали дорогу, с ним делились наблюдениями об отрядах мертвяков, осадивших город, ему пытались что-то советовать. Но он молчал. Только улыбался и время от времени кивал.
Огерт готовился к схватке…
Толпа отстала, когда в конце широкой улицы показались городские ворота.
– Удачи! – крикнул кто-то позади. Кажется, это был Докар.
– Открыть внутренние ворота! – через мгновение крикнули впереди.
Два ополченца в коротких кожаных куртках, проклепанных металлическими бляшками, отставив алебарды и поплевав на ладони, взялись за рычаги массивного ворота, навалились на них. Вздрогнула цепь, зазвенела звеньями, натянулась. Медленно, нехотя провернулись толстые шестерни, сцепившиеся зубьями. Приподнялись тяжелые запирающие балки. Со скрипом сдвинулись огромные – в три человеческих роста – створки ворот.
Огерт поднял голову.
Незнакомый боец салютовал ему с башни.
Огерт обернулся.
Горожане не расходились, смотрели на него.
– Пошли, Бал, – негромко сказал некромант, и приостановившийся было ишак двинулся к раскрывающимся воротам.
Они прошли меж движущихся створок и оказались в плотном окружении бойцов. Какой-то воин, облаченный в тяжелые латы, вскинул руку к шлему, приветствуя некроманта. Чуть помедлив, остальные бойцы последовали его примеру.
Огерт скользнул взглядом по застывшим лицам окруживших его людей. Посмотрел на ополченцев, стерегущих бойницы, оценил расположение арбалетчиков, прикинул, сколько людей задействованы в обороне.
Что бы он сделал, если б хотел захватить этот город?..
– Закрыть внутренние ворота! – крикнули сверху.
Ишак остановился, не зная, куда идти.
Ворота позади продолжали скрипеть – теперь тяжелые створки смыкались.
– Всем приготовиться! – прозвучала новая команда. – Перекрыть выход!
Два отряда копейщиков развернулись, выстроились в четыре ряда перед внешними воротами. Опустились копья, нацелились на выход. Несколько мечников заняли позиции на флангах.
– Открыть внешние ворота!
Загремел, заскрежетал подъемный механизм.
Внешние ворота были устроены иначе, чем внутренние, ведущие непосредственно в город. Внешние ворота были намного уже, и значительно прочней. Они не открывались, а поднимались; для того, чтобы закрыть их, не требовалось прилагать усилий – освобожденный тяжелый заслон опускался сам – быстро падал, вонзался в землю острыми шипами…
Огерт с интересом следил, как со скрипом проворачиваются огромные зубчатые колеса, как ползут по направляющим балкам толстые – в руку – канаты и цепи.