Страж сумерек
Шрифт:
Капитан отказался: вещи, которые он считал ценными, следовало держать под рукой.
* * *
— Деньги где?!
Ларс еле-еле оторвал голову от подушки и тут же вновь уткнулся лицом в белое полотно. Наволочка пахла лавандой, и от настойчивого аромата зверски зачесался нос. Зачем в подушки кладут эти пакостные сухие цветы? И зачем так орать? Люди же спят.
— Деньги, говорю, мои где?!
Никакого покоя! Ларс кое-как разлепил веки, повернулся. Потолок над головой
— Уберите руки!
— Деньги верни!!!
Да что там такое?! Ларс поднялся и, натянув штаны и рубашку, босиком прошлепал к двери. Отодвинул засов, вышел в коридор и, торопливо всунув ноги в ждавшие у порога сапоги, направился к лестнице. В уши ворвался разноголосый шум.
Помещение внизу было битком набито людьми. Казалось, сюда заявились все жители Миллгаарда, и все галдели разом. Посреди толпы двое парней держали чернявого типа, одетого по-городскому. Они покраснели от натуги, но тип вырывался и последними словами костерил гере Пауля, маленького трактирщика. Тот с испуганным и растерянным видом жался к стойке.
— В сговоре он с ними! В сговоре! — орал горожанин.
— Сам ты в сговоре! — прогудел от дверной притолоки кузнец. — Наш Пауль — человек честный!
— Вор он! Я жаловаться буду! До Свартстейна дойду! Ворье! Все вы ворье!
— Заткните его, ребята, — гулко посоветовал кузнец. — А не то я сам…
— А кто мне ущерб возместит?! — выкрикнул буян. — Ты что ли, рожа чумазая?!
— Я рожа?! — рявкнул кузнец, и, засучивая рукава, стал решительно проталкиваться сквозь народ.
— Давай, Йонас, врежь ему! — подзадорил кто-то. Чернявый оскалился, готовясь к драке.
Гере Пауль, точно очнувшись, вскинул голову. Лысина блестела от пота.
— Нет-нет, — торопливо пробормотал он. — Йонас, не надо… Йонас, стой! А вы, гере, простите покорно — кто же знал-то, что до такого дойдет…
— Что ты тут каешься?! Деньги мои верни! Иначе я тебя по миру пущу!
Горожанин одернул сюртук и, развернувшись, пошел прочь из дома, одарив на прощание трактирщика злобным взглядом. Откуда-то вывернулся подросток-слуга с куском замороженного мяса, подбежал к гере Паулю. Тот рассеянно посмотрел на свиную ножку, приложил к челюсти. Взъерошил парню волосы и понуро побрел на кухню.
Люди постепенно разбредались, пространство расчистилось, и тут Ларс заметил еще одно знакомое лицо.
Снорри Прищур неподвижно сидел на нижней ступеньке лестницы. Струйка дыма из трубки вилась над широкополой шляпой. Ларс сбежал по скрипучим доскам.
— Доброго утра, Прищур! Что за шум в такую рань?
— Утро, гере офицер, да только недоброе, — проворчал Снорри, едва повернув голову.
— Да что такое? — спросил Ларс, уже подозревая ответ.
Глаза Снорри зло блеснули.
— А то. Крепко спишь, гере офицер. Обнесли заведеньице-то.
Ларс оперся о перила. Так и есть. Молодец, Иверсен, долго засыпаешь, да сладко почиваешь.
— Как?! Когда?!
— А ночью. Подцепили снаружи крючок на ставне, откинули. Вон, глянь, царапины
Снорри часто-часто заморгал.
— Звездочку увели, — произнес он дрожащим голосом. — Зерно унесли, все до горсти.
— Твою ж…
Снорри тяжело поднялся на ноги, вцепившись в перила.
— Пошли, — коротко предложил он.
Пока Прищур заливал горе, Ларс без труда узнал подробности. Гере Пауль, бледный от пережитого потрясения, принес вчерашней тушеной баранины с капустой и печально поведал, как его ранним утром разбудила кухарка. Женщина поднялась растопить печь и заметила следы злодейства. Бросившись вниз, он к своему ужасу обнаружил, что дубовая дверь распахнута настежь, а ящики стойки взломаны и выдернуты. Но самое страшное: несгораемый шкаф…
— Неужели все-таки вскрыли? — удивился Ларс. — Такой ведь и ломом не возьмешь, от лязга весь дом проснется. А замок, вы сами говорили, с секретом.
Гере Пауль опустился на стул. Он все еще прижимал к щеке кусок мороженой свиной ножки. Челюсть порядком отекла.
— Не вскрыли, — ответил он, помедлив. — Унесли.
Унесли?! Бесшумно вывернули огромные болты, которыми сейф был прикручен к полу, подняли тяжеленный ящик и вытащили наружу?! Сколько же человек побывало здесь ночью?!
Снорри поднял глаза от третьей кружки и угрюмо выругался.
В комнаты грабители подыматься не стали, видимо, решили, что дело того не стоит. Жаль, мрачно подумал Ларс, уж я бы эту мразь встретил… А вот конюшню навестили. Увели лошадей, общим числом шесть, и освободили от груза прищурову повозку.
Снорри ударил кружкой по столу, расплескивая остатки.
— Звездочка моя, — почти простонал он. — Твари…
Гере Пауль горестно скривился: видать, челюсть болела. Чернявый горожанин — младший компаньон известного в гераде купца Пенцлау, ночевавший в первом номере, лишился приличной суммы и пары коней и не медля сорвал злобу.
— Думаете на кого? — спросил Ларс, орудуя вилкой.
— Догадываюсь, гере. Не мы первые…
— Да Веснушка, кто ж еще! — рявкнул Снорри. — Есть у нас такая тварь. Раньше в Геслинге жил, за благородного считался. В карты с господами играл: с купцами, со старым бароном Дальвейгом, тем, что помер. А потом объявилась по осени шайка. Торпы грабила. Сначала и не знали, на кого думать: они рожи под шарфами да масками прятали. Да только однажды не свезло — признали его люди. С зимы вроде затаился, а теперь вот ожил. Ой, годы, годы мои… Был бы моложе, взял бы ружье, пошел бы в горы…
— И чего бы ты добился, Прищур? — возразил гере Пауль. — Кругом леса да ущелья, год шарь, не отыщешь.
— А ленсман на что? — спросил Ларс.
— А у нас нет ленсмана — только констебль да семерка егер-фогтов на весь герад. А мили-то несчитанные! Леса дремучие!
Местные за соседним столом потребовали добавки, и трактирщик поплелся за жареными колбасками.
— Ты-то куда теперь? — спросил Снорри.
— Дальше, — коротко ответил Ларс. Утешать он не умел. Что со слов толку?