Страж

Маклин Чарльз

ТEMA: Телефонный разговор с Анной Грегори

Звонок в 3.28

АННА: Доктор Сомервиль, это вы? Вы меня слышите?

Р.М.С.: Да, я вас слышу. У вас все в порядке?

АННА: Слава Богу, да. Но вы должны помочь мне, доктор Сомервиль. Пожалуйста! Не то случится нечто страшное. Я уверена. Он опять ушел, и... и я не знаю, что мне делать.

Р.М.С.: Постарайтесь держать себя в руках, Анна. Расскажите мне, что

случилось.

АННА: Мне нельзя рассказывать вам. Он убьет меня, если узнает, что я рассказала.

Р.М.С.: Вы правильно сделали, что позвонили мне. Я несколько раз пытался связаться с вами, но у вас, должно быть, была снята трубка.

АННА: Вот как? Я не заметила.

Р.М.С.: Когда я разговаривал с Мартином, он был в менее возбужденном состоянии, чем я ожидал. Что, потом стало хуже?

АННА: У него случился какой-то припадок. Минут десять назад. Я нашла его на полу, в жутких корчах. Он сказал, что что-то не то съел, но такое совершенно исключено. Он еле-еле добрался до ванной.

P.M.С.: А почему вы не ушли из дома, раз вам предоставилась такая возможность?

АННА: Потому что не могла! Ему стало так плохо. А потом все стихло. И забеспокоилась я, только когда он не вернулся.

Р.М.С.: А сейчас он по-прежнему в ванной?

АННА: Нет, внизу. Я постучалась, но никто не ответил. Тогда я вошла. Дверь не была заперта. Он просто вышел с другой стороны... Доктор Сомервиль, он оставил мне послание!

Р.М.С.: Что вы имеете в виду, говоря «с другой стороны»?

АННА: Аптечка была открыта. Закрывая ее, я увидела себя в зеркале. И послание было написано у меня на лбу.

Р.М.С.: Что было написано? Что он такое написал?

АННА: Написано было красным. Он использовал мою помаду. Ту, которой запрещает мне краситься. О Господи, это так страшно!

Р.М.С.: Скажите же мне, что он написал?

АННА: «Из юдоли скорби»! То же, что тогда на белой коробке. Только на этот раз адресовано мне. Понимаете?

P.M.С.: Слушайте внимательно и сделайте все в точности так, как я вам скажу. Немедленно заприте обе двери.

АННА: Я уже заперла.

Р.М.С.: Отлично. Ни при каких обстоятельствах не пускайте Мартина в спальню. Какие бы доводы он ни привел. Даже если начнет умолять вас. Вам это понятно?

АННА: Понятно.

Р.М.С.: Быстро оденьтесь. У вас, возможно, осталось мало времени. Откройте окно спальни и спускайтесь наружу. Вы ведь такое уже однажды делали?

АННА: При свете дня.

P.M.С.: От этого сработает сигнализация, но тем лучше. Кто-нибудь услышит и приедет поинтересоваться, в чем дело.

АННА: Мне придется слишком долго спускаться.

P.M.С.: У вас нет выбора.

АННА: Ладно, но... О Господи, только что погас свет!

Р.М.С.: Вы уверены? Попробуйте выключатель.

АННА: Я пробую... Все в точности так, как он и обещал. Ом сознательно

выключил свет. Я слышу, как он там внизу ходит. О Господи, нет... Прекратилось. Шум прекратился. Он говорил, что это случится. Но что это будет не более чем игрой. Пожалуйста, не позволяйте ему делать этого. Помогите мне! Нет... Мартин!

P.M.С.: Анна, вы меня слышите? Анна, алло! Алло!.. Вы меня слышите? Алло, алло...

11

Должно быть, она спутала проводки. Одному Богу известно, как ей это удалось. Конечно, нет ничего проще, чем отключить сигнализацию. Но ведь Анна не понимает в технике. Я выругал ее сквозь зубы за то, что она ввязывается в дела, в которых ни хрена не соображает. Если ей приспичило выйти, достаточно было меня об этом попросить! Я открыл дверцу комода и полез на верхнюю полку за карманным фонарем, который держал там на случай срочной необходимости. На положенном месте его не было, но все же я его достаточно быстро разыскал. Светя себе фонарем, я нашел коробку с электросвечами и предохранителями.

Выйдя из чулана в холл, я услышал сдавленный плач. Это была Анна. Но звук доносился не снаружи. Она находилась наверху, в спальне.

— Помогите мне... Нет... Мартин!

Кто-то туда к ней проник. В ужасе я оглянулся по сторонам, ища клюшку. Но тут, только что вспомнив о том, что я поставил ее на место, в стойку для зонтиков, я вновь услышал голос Анны. И вдруг осознал, что там с ней никого не было: она разговаривала по телефону.

Я осветил фонарем столик в холле. Параллельный аппарат был здесь, полузаваленный всякой рухлядью. Я отшвырнул ее в сторону и взял трубку.

— Алло, алло... Доктор Сомервиль! — Телефон у нас устроен так, что теперь нам было слышно друг друга, но никак не кого-то третьего. — О Господи, ничего не слышно... Нет, пожалуйста... Доктор Сомервиль, ничего не слышно. Он перерезал провод...

— Это я, Анна, — вмешался я в ее монолог. — С тобой все и порядке? Только не волнуйся, малышка. Я сейчас поднимусь. У нас короткое замыкание.

Я услышал, как она издала отчаянный вопль, а затем бросила трубку.

Я помчался по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

— Анна! Ты здесь? С тобой все в порядке? — Дверь в спальню была заперта. — Поговори со мной, Анна.

Я крутил и дергал ручку, я принялся молотить кулаками по двери, но Анна ничего не отвечала. Я перебежал через лестничную площадку и рванул дверь в ванную. Она тоже была заперта. Я вернулся и посветил фонарем в щель под дверью в спальню. Я принялся водить лучом туда и сюда.

— Анна, что происходит? — Сейчас мне было слышно, как она тихо и жалобно плачет. — Почему ты заперлась? Все в порядке, малышка, не о чем беспокоиться. Ну, короткое замыкание — подумаешь, великое дело! Послушай, впусти-ка меня.