Страж
Шрифт:
Однажды я поведаю ей всю эту историю. Я разложу перед нейвсе доказательства: кристалл, кассеты, Библию Принта Бегли, даже этот дневник; я не хочу ничего скрывать от нее. Кто-товерно подметил, что для того чтобы сказать правду, нужныдвое: тот, кто говорит, и тот, кто слушает. Мне нужен кто-тоспособный меня выслушать, кто-то, кому я могу довериться.
Анна.
...Кто-то только что сел на сиденье прямо напротив меня. Я абсолютно уверен, что это он. Это все, что мне нужно. Если не буду поднимать головы, он меня, может быть, не узнает и мне удастся скрыться,
(Из дневника Мартина Грегори)
14
Р.М. СОМЕРВИЛЬ,
доктор медицины, психиатр
15-Ист 93 улица
Нью-Йорк, 10028
ЗАПИСКА
Пятница, 12.15
Пенелопа!
На случай, если мне придется уйти до вашего возвращения и мы не сможем обсудить ситуацию. Сертификат заполнен и готов к отправке в Океанский санаторий. Все документы, включая прошение за подписью миссис Грегори, — на вашем рабочем столе. Сейчас они с доктором Хейвортом вернулись к нему в Грамерси-парк, но оба пребывают в пределах досягаемости на случай каких-либо затруднений.
Санитарную машину я вызвал на 12.30. Прошу вас проследить, чтобы они не забыли: парковаться у главного входа нельзя. Вызывая эту службу, я подчеркнул необходимость действовать с предельной деликатностью, и диспетчер пообещал мне прислать двух лучших сотрудников. Пусть они до прихода Грегори побудут в курительной. Он появится в час. А если раньше, то препроводите его прямо в мой кабинет. Как только я выйду к нему, пригласите санитаров к себе в кабинет. Когда они мне понадобятся, я дам два звонка.
NB: Пациент, скорее всего, будет послушен.
15
— Мы с вами где-то встречались? — Мужчина в сером в полоску костюме подался вперед и похлопал меня по колену свернутой газетой. — Эй, послушайте!
Волей-неволей я поднял голову и посмотрел на него.
— Ну конечно же! Я так и знал, что это вы, — на его обрюзгшем красноватом лице появилась радостная ухмылка. — Вас уже кто-нибудь узнавал в таком маскараде? Ха-ха-ха! Я имею в виду бороду. Как поживаете?
— Разве мы с вами знакомы? — холодно возразил я.
— Шутите? Мы с вами ездим этим поездом уже Бог знает сколько лет! А куда вы в последнее время запропастились?
— Ах да! Извините. Теперь вспомнил, — я заставил себя улыбнуться.
— Представляете, какое совпадение! Я как раз сегодня вспоминал о вас в разговоре с женой.
— Я был в отъезде. В отпуске.
— Она сказала: Гарри, возьми-ка эту штуку с собой. Может, этот тип, прошу прощения, тоже теперь ездит позже. И оказалась права! Недаром она почитает себя ясновидящей.
— Не понимаю, о чем вы.
Мужчина
— Вспомните-ка: мы с вами однажды поспели на 4.48. Буквально в последнюю минуту. Это было в пятницу, пару месяцев назад. У вас еще было с собой столько свертков.
— У моей жены был день рождения, — поспешил вставить я.
— Выходит, вы умеете отмечать такие праздники как следует. А вот один подарок вы не донесли! Оставили его на сиденье, — широко улыбаясь, он достал плоскую коробку, завернутую в синюю оберточную бумагу, и протянул мне.
— Благодарю, но...
Я не узнал этот сверток. Выглядел он так, будто внутри книга.
— Я вернулся из вагона-ресторана, вы сошли в Бедфорде, а эту штуку оставили. Бежать за вами было слишком поздно, но я подумал: какого черта, мы же ездим вместе по понедельникам, вот я вам ее и верну.
— Сердечно благодарю.
— Извините, но я, знаете ли, открыл ее. Примерно через неделю. Вас все не было, и я подумал: «Проверю-ка лучше — вдруг там имя или адрес». Интересная, скажу я вам, эта книжонка. Не скажу, чтобы я был силен во французском, однако... — Он ухмыльнулся и заговорщицки посмотрел на меня. — Не волнуйтесь. Я не показывал ее всем и каждому. Так вы говорите — это подарок вашей жене?
— Да.
Я кивнул, отчаянно пытаясь придумать способ положить конец этому разговору и отвязаться от попутчика.
— Картинка в начале книги — это ведь вы, верно? — он весело расхохотался. — Посмотрел телефонную книгу, но не нашел там никакого Сомервиля.
— Сомервиля?
— Фамилия с внутренней стороны обложки.
Я разорвал сверток. Это была та же самая книга — более дешевое издание, в матерчатом переплете, но те же самые «Ритуалы Вадуа» с порнографическими иллюстрациями, которые я разглядывал когда-то в библиотеке Сомервиля. Экслибрис, изображающий бородатого старца, читающего, усевшись в тени дуба, и имя Рональда М. Сомервиля.
— Где вы ее раздобыли?
— О чем вы? — Улыбка моментально исчезла с его пунцового добродушного лица. — Послушайте, старина, полегче на поворотах. Я только что объяснил вам. Вы забыли ее в поезде. Послушайте, вы нормально себя чувствуете?
— Не оставлял я ее в этом долбаном поезде!
— Но она лежала на вашем сиденье! Ваш сосед сказал мне, что вы ее забыли. Тот мужик, который помог вам вынести все эти свертки из вагона.
Меня затрясло. Никто не помогал мне на выходе из вагона.
— Какие еще свертки? И как мужик выглядел?
— Да Господи, сейчас и не вспомнить. Сколько воды утекло. Мужик не сказать чтобы молодой. Хорошо одетый. В синем пиджаке... И с ним еще была девушка. Верно. Такая темноволосая, недурненькая, молодая. Годилась ему в дочери. А может, и дочь. Они помогли вам вынести этот самый большой сверток...
— Погодите-ка! Это было после того, как поезд остановился?
— Нет, мы только подъезжали. Я стоял в самом конце вагона. Я тогда, не стану спорить, пропустил пару стакашков, но прекрасно помню, что к тому моменту, когда поезд остановился, вы были уже у выхода со всеми вашими свертками. Я прошел по проходу и увидел, что вас уже нет. Ваша жена поджидала вас на платформе с двумя желтыми лабрадорами. Я узнал ее, потому что встречал и раньше.