Стража
Шрифт:
— Почему?
— В последний раз я снимал их час назад. Последствия только-только затихают. Весьма неприятные и весьма болезненные.
— Это всё слова.
— Делать нечего. Придётся верить словам.
— Ну почему же только словам. Есть ещё один способ проверки.
— Какой же?
— Помнится, ты недавно продемонстрировал невиданную реакцию, взяв на мушку меня и Всеслава. А что, если продолжить?
— Не понял. Продолжить что?
— Называй это дракой. Раньше бы назвали поединком.
— Время, господа, — напомнил Андрей.
— Фиг с ним, со временем! Зато это будет
Отпихнутая Виктория ещё валилась в сторону, ещё открывал рот Андрей, чтобы возразить, а слетевший со скамейки Чёрный Кир уже всадил меч в Вадима.
Меч с сухим треском врезался в спинку скамейки, ровнёхонько между коленями Вадима, прыгнувшего на сиденье. Кирилл было дёрнул меч назад и — дёрнулся сам и замер: знакомое прикосновение металла к подбородку заставило его поднять голову.
Вадим не замешкался только потому, что всё время помнил об изуродованной руке, а под конец беседы насторожился, заслышав в голосе Чёрного Кира низкие, рычащие ноты. Обычно левой рукой Вадим брался за короткий набедренный меч, но за время последней реплики Чёрного Кира он несколько раз прокатал в воображении парочку приёмов на случай нападения противника. Ненужный до сих пор меч (чуть что — Вадим сразу хватался правой рукой за наспинный) в ладонь левой буквально ткнулся, из ножен выскользнул так, словно Вадим только им и пользовался. Хозяин и опомниться не успел, как оружие потянуло руку вниз и мигом прильнуло кончиком к мягкой коже противника.
Оба ошеломлённо застыли. Чёрный Кир — потому что не поверил, что так может быть. Вадим — потому что почувствовал: клинок вибрирует, будто прижат не к плоти, а ударили им по такому весёлому певучему металлу. И стремительный промельк перед глазами: сухопарый, как журавль, Август сыплет в воду задорный кузнецкий смех. "Вадим был левшой! — сделал открытие Вадим. — А это тот самый меч! Они как раз его делали! Ого, вот это да! Весело — я узнал о нём, только когда перестала действовать правая рука!"
Чёрный Кир заговорил первым, хотя двигать нижней челюстью было опасно, и Вадим ослабил нажим на подбородок.
— Левая? С чего бы это вдруг?
— Претворяю в жизнь выражение "одной левой"!
— Выпендриваешься?
— Конечно. Не одному же тебе выпендрёж-шоу по-чёрному устраивать! Мне тоже иногда хочется! Ну, что? Мне, в общем-то, понравилось! Играем дальше?
Ногу назад, на спинку скамейки. Спрыгнул на газон — и вот уже скамейка разделяет их.
С тем же рычащим звуком Чёрный Кир взлетел на скамейку, чтобы прыгнуть сверху. А Вадим наконец понял, откуда впечатление, что вампир буквально летает: Кирилл где-то раздобыл лёгкий чёрный плащ, чем закончил образ идеального злодея. И ещё понял то, о чём Чёрный Кир, кажется, и не подозревал. Плащ этот замедлял его сверхстремительную скорость — на доли секунды, но задерживал. Плюс ко всему, одёжка здорово подводила хозяина не столько шурша в движении, сколько чуть ли не комментируя эти самые движения звуковым фоном. Или Кирилл не слышит производимого шума? Во всяком случае, Вадим теперь видел и слышал весь рисунок боя.
Пришлось тяжеловато. Игра для Вадима — для Чёрного Кира желание убить во что бы то ни стало. Тем более что дрался вампир двумя
Вадим знал, что многих мельканий Кириллова оружия Андрей, например, совершенно не видит. Вампир двигался как порывистый ветер. Вадим и сам угадывал его перемещения лишь по шороху плаща или по судорожному вздоху, когда Чёрный Кир промахивался или бешеная атака проваливалась в пустоту.
И всё-таки весело! Серьёзность намерений Чёрного Кира напоролась на счастливый азарт Вадима. Вадим ничего не хотел доказывать. Просто с начала поединка он учуял, как уходит скопившееся в нём напряжение последних суток — и, как ни странно, усталость.
А ещё поддерживала мысль, что Чёрный Кир не до конца стал вампиром. Человеческого осталось много. Эмоций — через край. И устал…
Ну-ну, устал! Короткий меч Кирилла вышиб щепку из спинки скамейки, а длинный — резко шуршанул возле уха.
Вадим отпрянул от блеснувшего во тьме металлического лезвия и оставил на месте, где находился секунду назад, лишь медленно растворяющийся звук — скрежет от мгновенного соприкосновения меча и очков. Очки чудом удержались на носу, а чуть запоздавший на этой — не дай Бог упадут! — тревожной мысли, Вадим чудом ушёл из-под нового удара.
Слишком много думаем — понял он. Отвлекает. Но и не думать нельзя. С первой же секунды ноющей занозой саднила мысль: как закончить поединок? Два пути с кровавым исходом — это понятно. Но Вадим хотел благородной, необидной ничьей.
Ну, вот, опять задумался — Чёрный Кир с газона перекинул своё тело через скамейку и там, где не достал мечами, едва не задел ногами. Та-ак, изображаем крутого каратиста или ещё кого?
Вадим нырнул под один удар Кирилла, встал солдатиком, пропуская следующий, и попытался блокировать двойной удар, исхитрившись протанцевать мечом в воздухе замысловатый вензель. Чуть не грохнулся в скамейку коленом — как-то умудрился забыть про неё.
А мечи Кирилла начали чаще резать воздух. И настал момент, когда Вадим допустил ошибку — правда, не смертельную, поскольку из подстроенной ловушки он всё-таки ушёл — и даже смеясь над собой.
Ловушка заключалась в том, что Чёрный Кир почти прижал его к скамье, лишив свободы действий. Сам же превратился в бушующий ураган, в котором смертельно опасны не только мечи, но и ноги, и кулаки: на близком расстоянии Кирилл пытался достать Вадима рукоятью меча. В какое время он успевал менять положение оружия — уму непостижимо.
И когда в очередной раз Вадим заметил летящий на него кулак, он машинально выставил примитивный блок — локоть правой руки. Он успел увидеть удивление Кирилла, когда его кулак врезался в твёрдый панцирь так смачно, что пальцы не выдержали — меч загрохотал по асфальту.
Отскочивший Вадим засмеялся. Смешно ему показалось, что лапа правой руки в блоке самостоятельно распялила пальцы с когтями — пугая или вознамерившись драться на самом деле? Сам не понял.
Чёрный Кир нагнулся за мечом. Теперь он двигался так, что хотелось прикрикнуть на него: "Что уж ты какой — заторможенный!" А он медленно сунул оружие в ножны, запахнул полы плаща и приблизился к Вадиму. Тот стоял настороже: руки полусогнуты, меч — внимательным лезвием в сторону идущего.