Стража
Шрифт:
— Что именно — всё так? Скажи своими словами, чтобы я мог в эту чепуху поверить.
— Если ты не снимешь очков в тот момент, когда Шептун закончит с Вратами, чужеродная плоть разорвёт тебя в клочья, и Зверь именно так выйдет наружу.
Вадим искоса глянул на всех, и только Андрей не отвёл глаза.
— В общем, куда ни кинь — везде клин. Сниму очки — дай Бог, только ослепну. Не сниму — полная хана. Ну, что ж… Чего сидим? Пошли. Время поджимает.
48.
Никто не шелохнулся.
Вошёл Митька — рука на ошейнике Ниро.
— Сколько нас? — тяжело спросил Всеслав. — Я и отец Дионисий, Кирилл и Андрей, Митька и Ниро. Виктория выпадает из круга защиты.
— Ты имеешь в виду круг Семерых? — осведомился Чёрный Кир и задумался. — А что, реальный шанс для Вадима. Не забывай, что Виктория просто спит. Сон, конечно, тяжеловат. Но почему не попробовать разбудить её уже там, на месте?
— Почему именно там, а не здесь?
— Неизвестно, каким будет путь к Вратам. Зачем пугать заранее? В кругу Семерых она и сонная сгодится.
— Хорошо. Пусть будет так, — вздохнул Всеслав. — Нам придётся использовать машину Виктории. А кто, кроме неё, умеет водить?
— Мы на мотоциклах, — напомнил Андрей.
— Никаких мотоциклов для тебя, — поднял голову Вадим.
— Интересно, откуда такая избирательность? — спросил Чёрный Кир, сощурившись на Андрея.
— Кто-то из мира Шептуна хотел его убить. Твои так называемые ребята смотрели на убийство, и ни один не вмешался. Не хочу рисковать.
— Андрей мой подчинённый. Я прослежу за ним.
— Словеса-то какие — "подчинённый", — пробормотал Всеслав.
— За руль сяду я, — из тёмного, плохо освещённого угла сказал Денис.
Пока они обсуждали детали путешествия, Вадим тихо и незаметно встал и пошёл из комнаты. Так тихо и незаметно, что, когда у двери оглянулся, увидел: Чёрный Кир, рассеянно глядевший по сторонам, вздрогнул, сфокусировав взгляд на двери. Вадим кивнул ему и вышел. Он ещё не определился с целью — ноги сами вынесли к ванной комнате. По дороге он прихватил с тумбочки в прихожей подсвечник.
Свечу он поставил среди мелочей на раковине. И вот уже две свечи — настоящая и отражённая — высветлили комнатушку и обозначили в зеркале линии усталого, голодного лица, сострадательно прикрытого в верхней части очками. "Ух ты, какой несчастный!" — оценил Вадим. Но не притворяться же, сидя в одиночестве, перед самим собой? Здесь можно не растягивать губы, делая хорошую мину при плохой игре.
Он уже привычно присел на край ванны и осторожно положил поверх раковины "свою" лапу. Сначала инстинктивно — держать на весу и неудобно, и тяжело. Затем подвинул чуть, чтоб не падала, и уже с любопытством уставился в зеркало: видели мы себя стриженого, видели в чёрных очках, теперь глянем на мутанта. Хм. Первое впечатление — сидит человек, а перед ним, на уровне груди, змея ползёт. Вадим медленно поднял кисть и медленно растопырил когти.
— Впечатляет, ничего не скажешь! — прогудел бас. — Что ж, милок, Зверя-то
Вадим всё-таки вздрогнул, хоть и ожидал явления голосов и даже надеялся, что посещением ванной спровоцирует их на явление.
— А вы чего хотели? — с вызовом ответил он. — Бросили неподготовленного человека в гущу событий и хотите, чтобы он идеально выполнял, что нужно? Фигушки! Так не бывает!
— Нет, вы только послушайте, как он говорит! — воскликнул второй голос, утрированно передразнивая укоризненную реплику Всеслава "Словеса-то какие!". — Вадим сразу сообразил, чьи это интонации. — Утончённый филолог, признанный аналитик художественных текстов — и вдруг "фигушки"!
Ещё с прошлого раза, вспоминая импровизированную цирюльню в ванной комнате, Вадим примерно нарисовал в воображении невидимок, говоривших с ним из ниоткуда. Бас — это кряжистый мужичище с окладистой бородой, васнецовский Илья Муромец. Тенорок — хитроумный интриган Гермес из советского ещё мультика о Персее. Глядя в зеркало и следя за качающимся пространством (пламя свечи дёргалось от его дыхания), он вдруг увидел их обоих.
— Нет! Не надо! Отвернись на секунду! — закричал Гермес. — Отвернись же!
— Почему? — спросил Вадим с тем же вызовом. — Не хотите говорить, глядя собеседнику в глаза? А ведь это неприлично!
— Нам нельзя иметь материальную оболочку!
Илья Муромец озирался явно в надежде удрать, однако оба находились всё в той же маленькой ванной комнате "за спиной" Вадима. Сбежать некуда.
Вадим напрягся: неужто всё-таки?.. Развернувшись (Гермес от толчка едва не рухнул в ванну — дородность богатыря не вызывала сомнений) к отражённой двери, Илья Муромец попытался поднять дверной крючок. В реальной ванной комнате крючок не шевельнулся — и в зеркальной Вадим услышал могучий вздох, от которого шарахнулись семейные полотенца на вешалке.
— И почему это вам нельзя иметь материальную оболочку? — уже спокойно спросил Вадим.
Бывшие бесплотные переглянулись и одинаково насупились.
Но Вадим сообразил сам.
— Перевес сил, да? Материализованные, вы должны помогать мне? Чего боитесь-то? Сейчас вы всё равно только тени в зеркале.
— Иногда этого достаточно, — проворчал Илья Муромец, выпятя бороду вперёд.
Вадим встал, стараясь не трогать бронированной лапы с раковины, и теперь отражённым пришлось выглядывать из-за его спины.
— Объясните популярно, что значит разбудить Зверя раньше времени, хотя, судя по этим коготкам (он с трудом поднял лапу и снова развёл когтистые пальцы — двое дружно поморщились), Зверь давно уже не спит?
— Мысли сам, коли такой умный…
Как и представлял Вадим, Илья Муромец, несмотря на могучий бас, оказался очень раздражительным и после ворчания утянулся за "спину" Вадима так, что торчала одна борода.
Гермес же, прислонившись к трубам, на которых висело полотенце для рук, мечтательно сказал: