Стрелок
Шрифт:
— Дед уже сам запутался в ней, — ирония скрывала зависть такой устремленности человека.
— Да, кончайте уже, — говорили третьи, — просто старик кроме математики ничего в жизни не видел, надо же ему как-то изливать душу…
— Думаешь, это его мемуары?
— Нет, лебединая песнь не свершившегося таланта.
И, наверное, Григорий так бы и продолжал всю жизнь писать свои мысли. Только однажды он пролистал написанное и почувствовал в нем нечто большее, чем просто программа — живое, трепетное… То, что человек порой не может объяснить, но чувствует на тонкой грани интуиции. С этого дня он стал относиться
— Грэ, я, эм, — сорвалось с языка. — Грея, моя, Грея… — добавил Григорий, словно пробуя имя на вкус.
«Ребенок» рос, впитывал всё. И отношение создателя к Грее, как к дочери, тоже ложилось цепочкой символов в программу. У Греи не было только осознания себя. Ведь для этого надо родиться. А чтоб программа ожила, ее надо запустить.
— Еще не время, — говорил себе Григорий каждый день, и писал, писал, писал…
Потом стало поздно. Под вечер пришло известие, что институт сокращают. Срочно переводили все данные в другие институты. Ночью Григорий остался один. Он понимал, что его детище никому не нужно. Утром все опечатают, «ненужную» информацию сотрут, его отправят на пенсию…
Григорий Яковлевич Матвеев решился на ужасное: запер лабораторию, отключил все каналы связи, запустил программу и в нарушение всех законов «О запрете Искусственного интеллекта» открыл несанкционированный доступ в сеть для своего детища!!! Григорий Яковлевич ожидал чего угодно, только не того, что произошло через секунду. На полу возникла девочка лет десяти. Мокрое лицо уткнулось в колени, плечи вздрагивают от судорожных вздохов…
Старик растерялся, неловко присел рядом:
— Что с тобой, малыш? — протянул руку, чтоб погладить русую голову с двумя косичками. Рука прошла насквозь через волосы, а потом и голову. Григорий недоуменно посмотрел на свою руку. Тонкое тельце сотряслось новым беззвучным плачем:
— Ни тела, ни имени, ни отца, ни матери… Ты дал мне жизнь и понимание, но отказал в детстве… Ты… передал свое… одиночество!
Старик попытался обнять ее и заплакал.
— Ты, моя маленькая Грея, как же мне защитить тебя… и помочь?!!!
Что делает волк, когда попадает в западню? — правильно: разворачивается и показывает зубы. Какие «зубы» у старика?… «Что у меня есть, кроме головы и пары старых рук?» — думал Григорий Яковлевич.
Но что-то еще, видимо, было, что-то важное. Потому что дальше он свершил страшное, после чего не может быть у человека спокойной старости — взломал защиту и открыл доступ в глобальную сеть человечества. Самое охраняемое людьми пространство — ИНФОРМАЦИЯ.
Грея стояла посреди комнаты и одновременно неслась в информпространстве. Триллионами импульсов познавая МИР. Чувствуя энергетические потоки, управляя ими, раскинула руки, впитывала всё: информацию, пространство, время. Расширив глаза застыло дитя, купаясь в волнах бесконечности.
— Теперь ты знаешь… в этой огромности мира ты только ребенок. У тебя все впереди! — прошептал старик. Затем он судорожно вздохнул, поморщился, устало оглядел родную лабораторию и начал оседать на пол. Привалившись к косяку двери, старик внимательно смотрел на девочку. Он улыбался:
— У тебя все еще впереди, Грея, все впереди…
Мишка
— Грея, что это?
— Я перестала маскироваться и показала тебе свой облик.
— Я не про это, про видение!
— Так было проще тебе объяснить. Это запись биоволн Григория, наложенная на твой мозг. Избегая раздвоения личности, твой мозг абстрагировался для изменения восприятия.
— Что?
— Если просто, то ты все видел как бы со стороны, а чувствовал — как участники событий.
Мишка передернул плечами — вспомнил…
— Григорий Яковлевич остался жив? Его спасли?
— Да, его вылечили от инфаркта.
— А последствия? Работа?
— Доступ к компьютерным системам у него отобрали. Были разбирательства. Пришлось уволиться. На пенсии Дед недолго продержался — ушел в дальний поиск (использовал свое право на космос).
— Право на космос?
— Есть один старый закон: «Каждый Человек имеет право один раз в жизни выбрать звезду для исследований, разведки или жизни на ней, каждому человеку обязаны предоставить материальные ресурсы для реализации его права».
— Я не помню такого «права», — Мишка вытянул поджатую ногу, закололо, как иголками, — похоже, отсидел, пояснил он.
— Об этом законе мало кто помнит, но не было и его отмены. Кстати, с этим правом была связана замечательная история, произошедшая триста лет назад. Даже книга появилась: «Я иду встречать брата». Там про мальчика Натаниэля. Он очень хотел дружить, ждал возвращения брата со звезды. Прочитай, найдешь много важного о жизни. С рассказом темная история получилась. Он был включен в сборник с названием «В ночь большого прилива» выпущенным издательством «Детгиз» в двадцатом веке.
— В «двадцатом веке» описаны реальные события двадцать третьего века?!!
— Именно так. Кто-то считал, что автор попал в прошлое с помощью машины времени, написал, и издал книгу под псевдонимом. Машины времени или следов ее использования не нашли, а потом вообще версия отпала сама собой. Выяснилось, что издательства «Детгиз» не было не только в двадцатом веке, но не существовало вообще как такового.
— Но книга-то была?
— Книга есть — дед с ней улетел в поиск. Он никогда не расставался с этой книгой. Я тебе потом дам почитать электронную версию. Ходили шутки, что Григорий сам из двадцатого века и книгу с собой притащил. Другие говорили, что он ее написал, и шутки ради год выпуска поменял, да фиктивное издательство на титул проставил.
— И ты этому поверила?
— Нет, конечно, но дед всегда обходил эту тему стороной, отшучивался. Было только две фразы, за которые можно зацепиться: «… там, в Тюмени, тоже создавали искусственный разум», и «… я очень скучаю по двадцатому веку».
— Что же здесь особенного?
— В Глобальной Информационной Сети упоминания о Тюмени встречаются только три раза, и все три касаются параллельной вселенной.
— У-ух, — от неожиданности выдохнул Мишка, — двадцатый век из паравселенной — с ума сойти! Здесь пахнет большой тайной.