Стрелы Геркулеса
Шрифт:
— О Зопирион, познакомься с Туриа из Вавилона.
Тот прикоснулся к носу набалдашником палки и произнес по-гречески, но с сильным акцентом.
— Да принесут тебе мир божественные звезды, сынок!
— Это наш новый ученый, — сказал Лифодем. — На востоке придумали универсальную науку, в основе которой лежат знания о звездах. Послушай, парень, теперь для нас нет ничего ненаучного! — он самодовольно улыбнулся, захихикал и подтолкнул локтем Зопириона.
— А чем будет заниматься господин Туриа? — спросил Зопирион.
— Будет делать переворот на нашем производстве, вот что.
За обедом, когда юноша, как всегда, направился к источнику Аретузы, Архит с изумлением взглянул на него.
— Что случилось? Ты выглядишь нездоровым.
— Именно так. А ты видел нового вавилонского волшебника?
— Нет. А что случилось?
Зопирион рассказал ему. Архит схватился за голову.
— Нет! Отец Зевс! Этого не может быть!
— Ха-ха, это ты так думаешь. Скажи мне, Архит, почему большинство высших исполнительных должностей занимает банда жуликов, дураков или невежд?
Архит задумался.
— Пожалуй, ко всем это не относится.
— Да что ты! Ты же знаешь…
— Нет, просто так кажется. Многие, вроде Пирра, достаточно сведущи. Просто когда у власти оказывается жулик или дурак, то у окружающих его людей появляется слишком много проблем. К примеру, рабочие или рабы, которые на первый взгляд совершенно безобидны. Их добродетели — если таковые имеются — вряд ли потерпят существенные изменения, а свои недостатки они скрывают под страхом наказания. Но дай ему хоть немного власти, и увидишь, что получится. Достоинств не стало больше, но появляется безнаказанность, с которой они начинают следовать своим порокам. К тому же, при выборе между пороком и добродетелью следовать первым гораздо приятнее.
— Я сыт по горло заслуживающим особого внимания идиотизмом, — взвился Зопирион. — Я надеялся поскорее продвинуться в своей работе и получить возможность просить архонта об отпуске для поездки в Мессану. Но, после того как толстокожий создал такой хаос, мне кажется, что об этом можно забыть.
Три дня спустя Лифодем собрал мастеров на в углу Арсенала. Когда они выстроились в линию, он показал рукой на Туриа и торжественно произнес:
— Мы собираемся провести реорганизацию размещения бригад в соответствии с новыми научными принципами, предложенными нашим новым научным консультантом. Все бригады должны перейти на новые места в соответствии с этим планом. Всем понятно? — Он показал огромный кусок папируса. — При новом расположении каждая разработка будет вестись на месте, наиболее благоприятном с точки зрения оккультной эманации звезд.
Кто-то взвыл. Покраснев от гнева, Лифодем оглядел собравшихся.
— Кто это сказал? Кто это сказал? Клянусь Гераклом, любой, кому не по нраву научные методы, при помощи которых мы организовали нашу работу, может прыгнуть в источник Аретузы. Я здесь начальник, а вы будете делать то, что вам скажут. А теперь
— Прямо сейчас? — раздался голос из толпы.
— Да, прямо сейчас. Что ты хотел, Павсаний?
— Господин Лифодем, не могли бы вы подсказать, как мне передвинуть наковальню, которая весит десять-двадцать талантов и привинчена к полу? — спросил кузнец.
Лифодем хмуро рассматривал чертеж.
— На плане указано, что ее нужно передвинуть только на несколько локтей. Вряд ли такое небольшое расстояние повлечет за собой большие изменения. Пусть стоит где стоит, по крайней мере, до момента, когда мы передвинем остальных.
Вслед за ним и другие кузнецы начали требовать, чтобы их тоже оставили на старом месте. И когда они получили разрешение Лифодема, другие мастера тоже начали упрашивать начальника остаться на старом месте. Но Лифодем топнул ногой.
— Клянусь Зевсом! — взревел он. — Все, за исключением кузнецов, должны переехать на новые места, указанные на плане. Отговорки не принимаются. Если не хотите потерять работу, приступайте к выполнению.
Мастера начали расходиться по местам, возмущаясь себе под нос. В Арсенале поднялся страшный шум: рабочие приступили к исполнению приказа и начали переносить вещи на новые места. И сразу же начались трудности. Кузнецы, получившие разрешение не переезжать, как выяснилось, занимали места, на которые должны были переехать другие бригады. И те не могли начать переезд до тех пор, покуда кузнецы не освободят его и, следовательно, не могли освободить место для других бригад.
Начался ужасный переполох. Люди обливались потом, спорили, угрожали друг другу, вопили и во весь голос взывали к различным богам. У некоторых бригад дело дошло до драки, рабочие бросались друг на друга с кулаками, пинками, таскали друг друга за волосы, так что мастерам приходилось разнимать драчунов. Когда село солнце, и половина намеченной работы не была выполнена.
На следующее утро, когда рабочие арсенала собирались на работу, меж них прошел шепоток: «Не будем ни за что браться без личного приказа Толстокожего».
Спустя некоторое время в арсенале вместе с Туриа появился Лифодем. От злости сжав кулаки, он со всей силы легких закричал на людей, спокойно сидящих на вещах или кучах материалов. При встрече с яростным взглядом Лифодема они отводили глаза или смотрели в никуда. Наконец, начальник арсенала подскочил к одному из мастеров.
— Эфрон! Почему ты не переезжаешь на новое место? — крикнул он.
— Не могу, господин, потому что его занимает бригада Поллиса.
Лифодем подошел к Поллису и повторил вопрос.
— Не могу, господин. Там находится группа Хилоса.
— О боги Олимпа! Вы же взрослые люди, почему вы не можете сами решить такую простую задачу! — закричал Лифодем. — Архонт не выносит беспорядка! Если это мятеж, то вас всех повесят! — и он выскочил на улицу, а вслед за ним и вавилонянин.
Рабочие и мастера расслабились, там и здесь начали возникать беседы, кто-то начал играть в кости. Прошел час, и в дверях арсенала появились Дионисий и Архит. При виде их все присутствующие поднялись.