Стриптиз
Шрифт:
— Сегодня я по-настоящему боялся, Нинель, — сознается. Его голос в тишине кажется шепотом.
— Когда именно?
— Я вошел в кабинет и увидел тебя, твои глаза. Я не знаю, что испытывает человек, когда его заживо сжигают. Но, мне кажется, ровно то, что я испытывал. Все внутри горело, полыхало в пламени. Блядь, это адская боль, от которой кричи не кричи, а выбраться из пекла ты не можешь.
— Хочу вычеркнуть этот день из памяти. И своей, и твоей…
— Если бы это было мне под силу, — пальцами
Мир в ладошках каждого, мы аккуратно разглаживаем его по коже тонким слоем.
— Поцелуй меня, Олег. И больше не отпускай.
Он долго всматривается в мои глаза, ищет что-то. А я молчу, мне больше нечего ему сказать. Разве только…
— Твои касания сотрут все ненужное, что налипло на меня. Только они и смогут, Олег. Всегда же торкало от них, — первая коварная улыбка.
Мы целуемся, сначала едва касаясь губами. Порхаем. Углублять поцелуй не спешим. У нас вся ночь впереди.
Его руки проходятся по моему телу, задирают футболку и касаются кожи живота. Щекотно, Олег вырисовывает какие-то узоры, очерчивает пупок.
Становится жарко, солнце касается наших тел.
Откидываю одеяло.
Олег нависает сверху и целует. Губ полностью в его власти. Кажется, потихоньку начинаем терять контроль. С нежностью в сексе у нас всегда были проблемы. Мы цепи рвем, когда желание обладать другим становится важнейшим.
— Люблю тебя, — шепчет на ухо.
Целует лицо. Поцелуи быстрые, по касательной. Задыхаюсь. Воздух такой тугой, в легкие перестает попадать.
Его признание подкидывает меня на самую вершину горы и кружит, кружит в танце, когда под ногами лишь острый пик.
Из уголков глаз капает слеза. Она вкуса счастье. Господи, можно ли радоваться и вообще испытывать такую благодарность после случившегося? Или у меня какие-то настройки поломались?
Олег проходится губами по внутренней стороне бедра, выводит влажную дорожку языком. И снова целует. Кожа покрыта теперь не липкими чужими следами, а его губами, руками. Просто касается, просто трогает, а меня течением уносит. В голове шум, а возбуждение ниточками связывает.
— Олег, — шепчу, — еще.
Повторяю, повторяю, как музыкальная шкатулка. Пока он целует меня там, ласкает. Его горячий язык кружит вокруг клитора, заставляет зубами вцепиться в свою руку от удовольствия. Мычу, скулю от этого дикого желания.
Пальцами зарываюсь в его волосы и притягиваю ближе, зажимаю. Невозможно по-другому. Это как счастье на бусинки наматывать — не остановиться, не прерваться. Пока взрывом не закончится. В голове цветной фейерверк, на огоньки расщепляет и подбрасывает в небо. Я не гасну, лишь остываю.
Спазмы сильные, как никогда прежде. Одно лишь его “люблю” подогревают кровь.
Мы целуемся языками. Его вкус, мой, все смешивается
— Хочу тебя, — говорю в губы. Мы бешеными глазами впиваемся друг в друга. Его ореховые стали моей вселенной, мои … не знаю. Он просто смотрит в меня, не моргает. И любит. Я это чувствую.
— Взрывает от тебя!
Мои руки за головой. Олег удерживает их, а губами ведет по шее к груди. Каждую клеточку зацеловывает. Выгибаюсь от сладости.
Нельзя еще больше желать человека, нельзя больше его хотеть, каждый миллиметр обожать, каждую секунду наслаждаться им. Неправильно это, ненормально. А я не могу. Мы не можем.
Развожу ноги в стороны, чувствую как он упирается членом и толкается, качает бедрами и отступает. И снова, толкается и отступает.
Хочу кусаться. Терпение режет и прорезает лезвием меня.
Олег входит медленно, растягивает. Зажмуриваю глаза, перед ними плывет и разливается, краски смешиваются и стекают.
— Сильнее, — не выдерживаю. А он только ухмыляется мне в губы. Хочет ласку и нежность мне дарить. Душой чувствую. А мне хочется моего Олега вернуть. Куда он делся, зачем прячется?
— Торопишься?
Машу головой. Я просто хочу его так отчаянно, что в мраморную крошку превращаюсь от удара.
Олег двигается во мне размеренно, не спеша. Ему это нравится, нравится, черт возьми. Каждую венку чувствовать.
Мы больше не трахаемся, не дико сгрызаем друг в друга в сексе. Мы любим. До паузы в сердце и сжатых в комочек чувств.
Оргазм разбивает на капли. Теряю высоту. Олег целует глубоко, как в последний раз. Поцелуй смешивается со слезами. И так вкусно.
Олег кончает мне на живот, обжигает. Смотрим друг на друга. В его глазах играет языками пламени огонь.
Обнимаемся. Дышим.
Время остановилось.
Тишина. Улыбаюсь ей. Сейчас кажется, мы спим. Просто лежим на нашем островке, а вокруг море и шторм, которого мы избежали.
— Олег, — голос еще с легкой хрипотцой.
— М?
— Расскажи мне про нее. Про Оксану.
Вздыхает тяжело. Над нашим островком нависла тучка.
— Пожалуйста. Я хочу знать.
Олег откидывается на спину, прерывает контакт. В сердце закручивают винтики от ревности. Бессмысленная сейчас она, но вырывается за мои пределы и уже не подвластна мне.
— Мы познакомились в институте. Учились вместе, но на разных факультетах. Первый раз столкнулись на какой-то смежной лекцией, даже не помню уже, на какой именно. Начали встречаться. И как-то все было на грани. Она ревновала жутко, я же бесился ее каким-то безумным условиям. Психанул. Расстались. Потом встретились снова, на какой-то вечеринке. Мне показалось, она изменилась. Закрутилось все по новой.