Стриптиз

Белова Дарья

И …ничего нет. Перед закрытыми глазами Олег, который сидит на красном диване и смотрит дьявольскими глазами, скалится на мои откровенные движения и просит снять с себя трусы.

Стон срывается с губ. Не от Игната, нет. Но он понимает это по-своему. Углубляет поцелуй, и я чувствую его вкус. Мятный, приятный.

— Интересно, как получается, — Олег стоит в дверях. Он облокотился на косяк и скрестил руки на груди. Сверлит взглядом очень глубоко, до самых скрытых моих чувств.

— Олег, — Игнат отстраняется и бросает

в него уничтожающий взгляд. Он недоволен, чувствую это.

В воздухе пахнет ссорой. Она как дымка витает вокруг, и запах жжения оседает на коже.

— Как Дана? Все нравится? — Игнат чуть вышел вперед, отгородив меня от него.

Чувствую, что я нарушила какое-то правило. И меня ждет наказание. И так тошно стало на душе от этого. Ведь я ни в чем не виновата, а получается, что повела себя неправильно.

— Жалуется, ей душно в зале. Надо решить эту проблему, Игнат, — говорит уверенно. Но врет. Все присутствующие это знают.

Я украдкой посматриваю на обоих. Игнат расстроен, Олег пытается скрыть улыбку. А я … огонек радости загорается в сердце. Тлеет там и пытается не угаснуть под холодным взглядом бывшего любовника. Но он есть. Олег пришел ко мне. Оставил любовницу в зале и пришел к непонятной стриптизерше.

— Хорошо, — Игнат медленно отходит от меня, коротко мажет взглядом. Но ему этого достаточно, чтобы понял — с Ольшанским я не боюсь. Я хочу с ним остаться наедине.

Олег уступает ему проход, который перегородил. И улыбается так широко и открыто. Хочется улыбнуться в ответ, ухмыльнуться и съязвить. Сдерживаю себя. Постоянно нужно помнить, что я только работаю здесь, я раздеваюсь за деньги. Ни один нормальный мужчина не будет открыто конфликтовать ради внимания такой женщины.

Дверь захлопывается. Мы с Ольшанским снова одни.

Сглатываю слюну. Прошлый раз было очень жарко. И горело между нами все верховым пожаром — самым опасным, потушить который очень сложно.

— Выглядишь не очень.

Олег подходит близко. Волна уже желанной сладости, смешанной с табачной горечью, накрывает и проникает в каждую пору.

— Он тебя обидел?

— Кто именно?

Олег беспокоится? Или банальное любопытство? Сердце понемногу начинает стучать быстрее. Тук-тук, тук-тук, словно нетерпеливо стремиться открыть закрытую на замок дверь.

— Ну если хочешь уточнения, значит, кто-то из этих мудаков точно тебя обидел.

— Мудаков, — медленно растягиваю слоги и ухмыляюсь. — Ты тоже мудак. И тоже меня обидел.

— Чем? — Олег свел брови к переносице, ореховые глаза становятся коньячного цвета — опьяняют.

И правда, чем? Стриптизершу Нинель он не обидел. Вон какие деньги она с ним заработала! Но вот Нина… ей больно от такого Олега.

Отворачиваюсь от него. Он же в душу своими глазами лезет. Скребет там, вычищает, ничего же мне не оставит.

— Ты мог бы меня забрать у него… — говорю тихо.

Сама не верю, что делаю это.

— Зачем? — а он и правда не понимает. От этого сердце сжимается, становится меньше.

— Затем, что я не хотела. С ним быть не хотела. Ты знаешь, что он касался меня, трогал, а я и слова не могла сказать, просто стояла в полном шоке и терпела. Там, где несколько минут касался ты. Он своими пальцами стер все, что я чувствовала с тобой. Осталось только омерзение, как послед.

— Хм… ты, наверное, Нинель, еще не до конца поняла.

Чувствую, как подступают слезы. Пелена уже перед глазами, и вся картинка передо мной расплывается гадкими мазками. Олег все замечает, но его это не трогает.

— То, что я хочу тебя трахнуть, не значит, что я готов ругаться с тем, кто владеет этим зданием. Одно его слово, и у меня не будет этого клуба. Я потеряю целую кучу бабла. С такими людьми лучше не связываться. Им не нужны ни договоры, ни суды. Если их обидели, они будут мстить. А я очень не люблю всю эту грязь.

— Звучит очень жестоко. Даже для стриптизерши.

— Такова реальность, Нинель.

Олег берет мою черную прядь и разглядывает ее.

— Игнат тоже меня хочет, но готов был морду ему набить, когда вошел в комнату и увидел меня с ним. Этот тип стоял со спины и трогал грудь, мял соски. Руки такие липкие у него были, — ежусь, вспоминая все это, — я чувствовала, как в штанах у него член напрягается, стоило мне сделать хоть попытку высвободиться.

Олег дергается резко. Чувство непередаваемого удовольствия проносится вихрем по всем венам. Своими словами я задела его. У нас странная игра — каждый пытается зацепить другого.

— Я уж лучше пересплю с Игнатом, чем с тобой, Ольшанский. Так сказать, секс в благодарность.

Говорю это, и кровь стынет. Я ведь не смогу так. С Игнатом не смогу так поступить, с Ниной, которая давно уже любит Олега. Мудака этого и предателя.

— Сука.

Олег сжимает губы в тонкую линию: злится. Его ноздри раздуваются. Он в гневе. А я смотрю в уже коньячные глаза и ликую.

Он хватает меня за шею, слегка сжимает. Я чувствую давление, доступ кислорода чуть затруднен. Только паники у меня нет. Уверена, дальше Олег не пойдет и больно не сделает.

Наоборот, я вижу его эмоции на лице. Они наконец-то на поверхности. Такие оголенные, свежие. Ему неприятна мысль о моей связи с Игнатом.

Его сладко-горькие ноты вокруг меня стелятся туманом. И так приятно сразу, чувствую покалывающее возбуждение от них. Иголочки взбираются от самых кончиков пальцев и тянутся вверх. Это приятно, и хочется большего. Хочется сильнее.

Олег тянет меня на себя, прижимает. Телом ощущаю все изгибы и горячую кожу. Она жжется даже через его рубашку.

— Мне кажется, у тебя ко мне больше чувств, нежели ты позволяешь показать себе.