Стриптиз
Шрифт:
Выхожу из его кабинета тихо. В голове туман. А еще тело пропитано неудовлетворением. Сейчас дрожу сильнее, чем когда-либо. Бьет озноб, а затем кидает в жар.
— Нинель, подожди!
Глава 20
Слышу, как Олег зовет меня. Его голос эхом разносится по помещению. А я понимаю, что не хочу сейчас его ни видеть, ни слышать. Мне было очень хорошо с ним, сладко и запретно. Казалось, там и не я вовсе.
Сбегаю по лестнице так быстро, как могу. Сердце стучит громко, как молоток. Только его и слышу.
Забегаю в туалет и в кабинке закрываюсь на щеколду. Колотит так, что тело перестало чувствовать. Холодно, а внутри догорает пепелище.
Оседаю на пол. Мне плевать, что на мне одни трусы. Сейчас это кажется таким незначительным и неважным.
Утыкаюсь лицом в колени и беззвучно плачу.
— Эй, кто там? — в кабинку стучат. Голос Астры. И такой он заботливый. Переживает?
— Астра?
— Нинель? Открой.
Разговаривать сейчас ни с кем не хочу. И чтобы видели меня в таком облике тоже. В зеркало не смотрелась. Лишнее. Но догадываюсь, как я могу выглядеть сейчас со стороны.
Сдвигаю щеколду. Дверь противно поскрипывает, когда Астре ее открывает.
— Что случилось?
Слезы размазали тушь. Черные дорожки красуются на моих щеках. Глаза щиплет от этой химии и линз. Губы разодрала, даже шевелить ими больно.
— Ничего. Я просто устала. Такая ночь дикая.
— Тебя ведь кто-то обидел? Можешь не врать.
Она подает мне руку и выводит к раковинам. Сверкают они еще так. Чистые, намытые. Противно от такого искрящегося белого цвета. Тошнит.
Поднимаю взгляд и просто утыкаюсь в свое отражение. Черт. Даже мазнув по мне, понимаешь — трахалась.
— Расскажешь?
Мне очень хочется с кем-то поделиться. Рвет на части, в себе это вынести тяжело. Но не сейчас. Мое желание — провалиться в сон, а лучше забыться.
— Что именно, Астра?
— Я видела тебя в привате с Ольшанским.
От одной его фамилии песчаная буря начинается внутри. И царапает мелкими песчинками чувствительную душу. И так больно от этого. Хоть кричи.
Но эта буря мне нравилась. В кабинете на его столе она жгла меня, а я полностью ей отдавалась.
— Олег был таким же посетителем, как и все сегодня. Заплатил, я и танцевала.
Астра задумалась. Глаза свои хитрые сощурила. Мысли ведь так и проносятся в ее голове. И я никак не могу понять — на чьей она стороне и чьи интересы преследует. Она друг или враг?
Страшно открыться не тому человеку. Даже Куколке первое время не доверяла. Мне казалось, что у меня нет друзей. Я одна. И всегда так будет. Дружбу, как и любовь, надо заслужить. Я была в этом уверена. А я что сделала, чтобы заслужить дружбу? Ничего.
— А платит он по общему прайсу?
Прайс.
— Астра, я… — хочется сказать, что не желаю говорить про Олега. Ни в каком ключе. Даже то, что он мудак, не хочу ей говорить. Это ведь между мной и им. Глупо звучит, но это так.
— Да ладно тебе, Нинель.
Она двигается ко мне ближе и кладет руку на плечо. Хочется скинуть ее. Сейчас на каблуках она выше меня ростом. Значительно.
— Ты можешь поделиться со мной, — голос хитрый. Она приглаживает мой парик. Тот немного съехал. — у тебя что-то с Ольшанским, да?
— Нет у меня с ним ничего, — цежу слова сквозь зубы. Хочу остаться одной и умыться, наконец. Снова посмотреть на себя в зеркало и поплакать.
— Хм…
Астра садится на столешницу и начинает меня изучать. Под ее пристальным взглядом неуютно. И так сейчас чувства навыворот.
— Еще я видела как Игнат тебя из привата забрал. Ты же там была с Виктором? Он владеет этим зданием. Интересный мужчина, видный.
— Козел он, а не мужчина.
— Я бы не стала бросаться такими словами, Нинель. Никогда не знаешь, кто сможет тебе помочь, окажись ты в беде.
— И я ни в коем случае не буду к нему обращаться.
У Астры глаза темнеют. Не понимаю. Это из-за освещения или от ее мыслей? Мой неуют разрастается и превращается в желание сбежать. Взгляд ее липкий, а напускное дружелюбие только усиливает все.
— Ну если бы я выбирала между Игнатом и Виктором, то мой выбор бы пал, конечно же, на Игната. Согласись? Тот и красивее, и сексуальней, — изучает требовательно меня. Ни клеточку не упускает из виду.
Так и стоим в туалете. Голые, размалеванные, в одних только трусах.
— Игнат хороший, да, — сама не отвожу взгляда от нее.
— Ты же понимаешь, что нельзя так делать?
— Ты о чем?
Астра улыбается хитро, а может, и вовсе хищно. Милые черты стали жесткими и грубыми. Сейчас от нее веет опасностью. Вспоминается, как мы с ней мило общались на прослушивании. Или как спорили только сегодня вечером о платье…
— Нинель, Нинель… ты, конечно, девушка очень красивая. В чем-то даже невинная. Это нравится мужчинам. Знаю. Но крутить со всеми, — она машет головой из стороны в стороны. Медленно.
— Я ни с кем ничего не кручу. Я прихожу работать. Мне деньги нужны, просто деньги.
— И на какие только жертвы не пойдешь ради них, да?
Она слышала наш разговор с Ольшанским? Видела? Сгораю со стыда.
— Что ты хочешь этим сказать?
Астра спрыгивает со столешницы. Поправляет свои локоны, долго всматривается в отражение и натягивает вновь красивую и добрую улыбку. А я зубами готова скрипеть уже от этого искусственного образа.