Стриптиз
Шрифт:
С ними вышел перебор.
Иду в ванную, смываю все под бурчание мамы, и снова крашусь. Не хочется выглядеть как клоун на свидании.
Не прощаясь, выхожу из дома. Олег стоит у машины и с кем-то разговаривает по телефону. От его голоса мурашки разбредаются. Вибрация глубоко проникает под кожу и впитывается клеточками.
Никогда я не испытывала ничего похожего. И в этот самый момент я отчетливо понимаю, что он — мой мужчина. Тот, кому я хочу довериться.
Но и погубит он же.
Плюю
— Привет, — подхожу тихо. Хочу подслушать его разговор.
— Ты никогда не хотела меня слушать, Окс. Поступала так, как считала нужным. Но ты забываешь, что от твоего упрямства страдаю не только я, но и ребенок. Напомнить, куда твой эгоизм тебя заводил? Как я твою задницу спасал? И сколько раз? Тебе же все равно.
Олег не обращает на меня внимания. Он стоит ко мне спиной. Думаю, что просто не увидел и не услышал.
Маленькая пылинка Нина.
— Ты оказалась права. Нам не надо было жениться…
Болючий удар принимает сердце. На мышце останется отметина.
Он женат…
Олег оборачивается и замечает меня. Взгляд еще холодный и непривычный. Никогда так на меня не смотрел. Кажется, он зол. Я ведь только учусь распознавать его эмоции.
— Привет, — смягчается.
Киваю. Хочу улыбнуться, но губы только кривятся некрасиво. И чувствую себя такой же — некрасивой, неуспешной, ненужной.
Олег подходит ближе и всматривается в меня.
Он красивый. Безумно. Взгляда не могу отвести. Ореховые глаза вынимают душу и укачивают ее на руках. Мужские губы целовали меня во сне так нежно, и так страстно, что эту самую душу просто готова подарить ему безвозмездно.
Глупая я.
Влюбилась.
— Красивая.
Улыбаюсь. Он сказал, что я красивая. Душа парит, потому что у нее выросли крылья.
— Едем?
Открывает пассажирскую дверь своего дорогущего автомобиля. Я на таких ни разу не ездила. Вдыхаю аромат и чувствую запах кожаного салона, крепкого кофе и еще чего-то терпкого, но очень вкусного. Во рту скапливается вязкая слюна, а перед глазами его кожа. Она тоже вкусная, если провести по ней языком.
Краснею. Жаром окидывает без спроса и бросает в пот.
— Едем.
Мама сидит на диване с Аленкой и читает ей сказку. Смотрю на них и вспоминаю, что мне мама редко читала. Она делает это с выражением. Улыбаюсь украдкой.
Олег обещал за мной заехать.
Смотрю на часы: еще есть время. Если в прошлые разы я волновалась перед встречей, то сейчас легкое беспокойство.
Браслет позвякивает на руке, когда я аккуратно вывожу черные стрелки и крашу губы в яркий цвет.
— Свидание? — мама обращает
— Да.
Понимаю, что в своей жизни была на свиданиях только с Ольшанским. Будто кто-то проклял, ну, или благословил, тут уж как посмотреть.
— Ты хоть платье поприличней бы нашла. А то как на свои танцульки в клуб идешь.
— На мне платье по колено с закрытым верхом. И что, по-твоему, является приличным? — поправляю прическу. Сегодня я забрала волосы наверх, оставив только несколько локонов ниспадать на плечи.
Мама хмыкает.
Я стараюсь уже не обращать на это внимание. Мы слишком разные. Объединяет только одно: никого из нас мама не любила по-настоящему и не показывала свою любовь. И пора уже просто принять этот факт. Я выросла. Моя обида сильна, но она не будет руководить мною дальше. Потому что свою маму я люблю хотя бы потому, что она моя мама.
— Ну вот у тебя есть красивое темно-синее платье. Юбка еще плиссированная у него и рукава длинные. В женщине загадка должна быть. А это что? — показывает она на мою грудь. Да, мой искусственный третий размер тут выделяется, но тем не менее все, что надо, скрыто.
— Хочешь, подарю тебе то платье?
— Темно-синее?
Мы с мамой носим один размер. По крайней мере, платье точно ей подойдет.
— Да. Можешь взять и носить на работу.
У мамы даже глаза стали ярче.
Оказывается, это приятно — дарить.
— Ой, Нина… но оно дорогое.
— Перестань. Тебе очень пойдет.
Мама скрывает улыбку. А она украшает ее лицо. Надо бы сводить ее к парикмахеру и косметологу. Порадовать хочется.
Звонок в дверь пугает. Он резкий, выбивает все мысли из головы.
Ольшанский стоит хмурый. Иногда он бывает таким без причины. Банальная привычка.
— Ты рано, — томлю его на пороге. Этот самоуверенный абьюзер даже не предупредил, что собирается подняться. Я ведь не планировала знакомить его с мамой. Их обоих надо подготовить к этому. Если вообще надо их знакомить.
— Не вовремя?
— Проходи, — отхожу от двери и пропускаю его внутрь квартиры.
Мама появляется быстро. Пришла на мужской голос. Это первый раз, когда она видит мужчину рядом со мной.
Что я чувствую? Радость. Олег не мешкает. Улыбается ей, словно и правда пришел знакомиться. Я украдкой поглядываю на него, а в глаза мамы всматриваюсь с опаской. И отчаянно не хочу увидеть там и тень презрения или недовольства.
— Олег, — представляется, — а Вы, должно быть, мама Нинель?
— Нины?
Его улыбка такая широкая, что я понимаю: Ольшанский может быть до скрипа милым, очаровательным и бесподобным.
В глазах я вижу интерес. И он ни сколько не смущен, что перед ним моя родительница.