Стриптиз
Шрифт:
Эрин не смогла удержать дрожи. Как унизительно, что он видит ее страх!
– Оказывается, ты все-таки правда хотела подстроить мне ловушку, – продолжал Дэррелл. – А мне все не верилось, черт тебя побери.
– Что? – Эрин не узнала собственного голоса.
Дэррелл со всего размаху запечатал ей рот ладонью.
– Заткнись!
Оба услышали звук приближающихся шагов.
– Это твой дружок, – прошипел Дэррелл. – Что ж, отлично.
Из темноты появился Шэд. В одной руке он держал открытую баночку диетической кока-колы, в другой – еще не открытую «Канада Драй». Увидев длинный нож, приставленный
– У меня есть идея, – объявил Дэррелл и велел Шэду лечь лицом вниз или же пойти поискать ведро, чтобы собрать в него кровь Эрин. Кивнув в знак согласия, Шэд лег на асфальт. Дэррелл отпустил Эрин, ринулся к нему и уселся сверху, припечатав коленями его мощные лопатки, после чего, посмеиваясь, защелкнул на запястьях Шэда пластиковые наручники.
– Отпусти его, – все еще дрожа, проговорила Эрин.
Дэррелл взял нож в обе руки и упер его острие в голую макушку Шэда. Эрин с ужасом увидела, как кожа проминается под давлением металла.
– Отпусти его! – повторила она.
Ее бывший муж, снова хихикнув, принялся вращать рукоятку ножа между ладонями. Кончик острия сверлил голый череп Шэда, и Эрин увидела, как под ним выступила первая капля крови. В полумраке она казалась черной.
– Больно? – поинтересовался Дэррелл.
– Нет, – честно ответил Шэд. Почему-то он от природы был малочувствителен к боли, и ни один врач не мог объяснить этого.
– С каких это пор ты расхаживаешь с ножом? – спросила Эрин.
– С каких это пор ты расхаживаешь с такими лысыми уродами? – Дэррелл поднялся и взмахнул ножом в воздухе, словно потрясая шпагой. – И, конечно, ты по чистой случайности оказалась именно сегодня именно на этой автостоянке? En garde! [1] – Резким ломаным движением он начертил в воздухе невидимую букву Z – знак Зорро. – Ты что думаешь, я слепой? Да я за три квартала разглядел твою тачку. Тоже мне, Мата Хари! В следующий раз можешь просто устроить фейерверк там, где вздумаешь положить меня.
1
En garde! (фр.) – фехтовальный термин, означающий «Защищайтесь!» – Прим. перев.
– Какая же ты сволочь, – сказала Эрин.
Дэррелл Грант криво усмехнулся.
– Значит, вот как принято выражаться в этом вашем обществе Святого Витта? Ведь это ты мне звонила, верно? Насчет каких-то там новых инвалидных колясок.
– Да у тебя совсем крыша поехала.
– Тогда как ты объяснишь мне это? – Он гневно ткнул ножом в сторону «фэрлейна». – И вот это! – Носком своего коричневого ковбойского сапога он пнул в бок Шэда. – Ты просто из кожи вон лезешь, чтобы подловить меня!
– Имей в виду, Дэррелл, – Эрин старалась говорить спокойно, – это все запишется на твой счет: нападение с применением оружия, кражи со взломом, наркотики...
– Заткнись! – оборвал ее Дэррелл. – Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты и эта горилла явились сюда просто для того, чтобы потрахаться в тихом уголке? Во-первых, я знаю, что у тебя никого
Эрин знала, что в машине лежит револьвер. Она уже начала было потихоньку подвигаться к открытой дверце со стороны места водителя, но остановилась. Пристрели она Дэррелла, дочери ей не видать никогда. Уж судья позаботится об этом.
– Эй, парень! – Слова Шэда звучали немного невнятно, поскольку он по-прежнему лежал на асфальте вниз лицом, но выбора у него не было. – Парень, послушай-ка. Мы с этой леди работаем вместе. Она взялась подвезти меня домой, а по дороге эта чертова тачка возьми да и перегрейся. Ну, мы и остановились, чтобы мотор остыл. Вот и все.
Дэррелл Грант присел на корточки и ущипнул Шэда за нос.
– С ума сойти – оно еще и разговаривает! «Опять наглотался таблеток», – подумала Эрин.
– Что это ты сделал со своими волосами? – спросила она, и Дэррелл дернулся, уловив в ее голосе нескрываемо насмешливые нотки. Для человека, избравшего своей профессией ограбление инвалидов, он удивительно много значения придавал собственной внешности.
– Просто немного осветлил, – буркнул он. – Ты это имела в виду?
– Это, это. Да еще и подстригся, как газон. Подойди-ка поближе, я хочу рассмотреть тебя как следует.
– Обойдешься. – Он выпрямился, но не тронулся с места.
– У тебя что – бабье лето, Дэррелл?
– Заткнись, – мрачно повторил он.
– Готова поспорить, что ты уже обзавелся белым льняным костюмом от Армани, – продолжала Эрин, стараясь не думать о Шэде и о ноже. – Это как раз то, что нужно к такой прическе.
– Иди ты к черту, – огрызнулся Дэррелл, засовывая нож за пояс. Увидев это, Эрин испытала некоторое облегчение. Она надеялась, что дальнейший разговор обойдется без силовых мер. Но не тут-то было.
Дэррелл вспрыгнул на голову Шэду и крепко уперся в нее каблуками своих ковбойских сапог.
– Ты с ума сошел! Слезь! – крикнула Эрин.
– А ну, попробуй, столкни меня.
– Дэррелл, перестань, слышишь!
Шэд молчал, и Эрин не была уверена, что он в сознании.
– А мне здесь нравится, – объявил Дэррелл, балансируя на каблуках, будто стоял не на голове Шэда, а на кипарисовом пеньке.
– Перестань, пожалуйста! – взмолилась Эрин.
– А сколько ты готова дать за него? Может, раскошелишься на двадцатку?
Эрин взглянула на лицо Шэда, придавленное к асфальту. Его глаза были закрыты, но челюсти крепко сжаты.
– Гони двадцатку, – повторил Дэррелл. – И побыстрее!
Он забросил сумочку Эрин под машину, так что ей пришлось встать на четвереньки, чтобы дотянуться до нее. Дэррелл плотоядно созерцал зад бывшей супруги.
– Классная картинка, – заметил он. – Приятно вспомнить.
Эрин механически открыла сумочку, пошарила в ней и, найдя двадцатидолларовую бумажку, вручила ее Дэрреллу. Взяв банкноту, он понюхал ее, словно рюмку коньяка.
– Потрясающе! Тебе стоит только задрать ногу – и мужики начинают швыряться деньгами. Мы действительно живем в великой стране, верно, Эрин? Ты должна гордиться тем, что ты американка!
В эту минуту только одного человека на свете Эрин ненавидела больше, чем Дэррелла: самое себя. За то, что имела глупость стать его женой.