Стриптиз

Хайасен Карл

Единственное, что интересовало Эрин, – это счет за телефон. Даже не имея опыта работы в ФБР, которым обладала она, было нетрудно определить, какие из указанных в нем переговоров являются междугородными, и по их коду точно вычислить нынешнее место жительства Дэррелла. Он удрал недалеко: Эрин насчитала семь звонков с одного и того же номера в Дирфидд-Бич. Что ж, все логично: в Дирфилд-Бич полным-полно пенсионеров, а где пенсионеры, там и инвалидные коляски.

Эрин выключила музыку и взялась за телефон. Дрожащей – не из-за нервов, а от ярости – рукой

она набрала номер. Дэррелл поднял трубку, после шестого гудка. Эрин умела изменять голос. Приглушив его и по-старушечьи покряхтывая, она сообщила, что является представительницей общества Святого Витта и занимается сбором пожертвований для бездомных и неимущих.

– Что за пожертвования? – поинтересовался Дэррелл.

– О, это может быть все, что угодно! Все, чем вы можете и пожелаете поделиться с этими несчастными: продукты, одежда, медицинское оборудование.

– Как насчет инвалидных кресел? – спросил Дэррелл.

Эрин мгновенно помедлила с ответом, изо всех сил вслушиваясь – не прозвучит ли где-то там, в глубине неизвестного ей жилища, детский голосок. Но нет – до нее доносился только голос телевизионного диктора, сообщающего последние новости.

– Алло! Вы слушаете? – переспросил Дэррелл. – Я говорю: как насчет инвалидных кресел?

– В настоящее время мы располагаем достаточным количеством. А за любое другое оборудование мы были бы весьма благодарны.

– Жаль, черт побери, – сказал Дэррелл. – А то у меня как раз есть несколько кресел – не новых, но в отличном состоянии.

Эрин с трудом подавила желание выкрикнуть в трубку что-нибудь уничтожающее.

– Видите ли, – снова заговорила она голосом почтенной пожилой дамы, – мы совсем недавно получили партию новых кресел. Это подарок от окружной больницы.

– Да что вы! Какой марки?

– Не могу вам сказать. Ну так что, я могу включить вас в список жертвователей? Какие-нибудь консервы, постельное белье?

– Да-да, конечно, – ответил Дэррелл. – А еще лучше – я сам заброшу все это к вам. Давайте адрес. И скажите еще раз, как там зовут этого святого.

Эрин усмехнулась. Дэррелл Грант – это Дэррелл Грант.

Глава 5

Молдовски не знал, что Джерри Киллиан сгорает от любви. Да это и не имело значения: шантаж остается шантажом, какими бы ни были его мотивы.

– Где Дилбек? – самым решительным тоном задал вопрос Киллиан.

– Я здесь в качестве личного представителя конгрессмена Дилбека, – ответил Молдовски, доставая записную книжку с монограммой и извлекая из внутреннего кармана пиджака золотую авторучку. – Давайте перейдем к делу.

– Погодите, не надо так торопиться.

Они сидели на верхней палубе «Джангл Куин», не слишком удачной имитации колесного парохода, курсировавшей вдоль побережья на радость туристам и участникам различных симпозиумов. Киллиан предложил встретиться здесь, поскольку в окружении этих зевак они могли провести свой щекотливый разговор в полной безопасности.

– Я просил,

чтобы конгрессмен встретился со мной лично, – сказал он.

Молдовски вздохнул.

– Мистер Дилбек – человек весьма занятой, – терпеливо объяснил он. – С утра у него назначена встреча с гаитянской общиной, после обеда – с представителями кубинских эмигрантов, а вечером ему предстоит произнести речь в штаб-квартире Ассоциации демократических сынов и дочерей Никарагуа в изгнании.

Киллиан насмешливо присвистнул.

– Это ведь предвыборный год, друг мой, – напомнил Малкольм Молдовски.

– Ему нечего бояться меня.

– Я сказал только, что мистер Дилбек – занятой человек.

Киллиан высокомерно скрестил руки на груди.

– И поэтому посылает мне представителя, от которого несет, как от какого-нибудь бангкокского биде.

– Вы имеете в виду мой одеколон?

– Не обижайтесь. Я сам пользуюсь «Брутом».

– А я и не обиделся, – кротко ответил Молдовски, не поднимая глаз от записной книжки.

– Уж очень он горяч, этот ваш конгрессмен. Все мозги вышиб из того несчастного парня в стрип-баре. – Киллиан сделал паузу, ожидая ответа, однако Молдовски продолжал молча чертить что-то в книжке, и Киллиан снова заговорил: – У него явно проблемы насчет прекрасного пола. Я думаю, следовало бы помочь ему – прежде чем пойдут сплетни и разговоры о том, что тогда случилось.

– Мы уже можем начать говорить о деле? – спросил Молдовски.

– А я, в общем-то, уже и говорю о деле. Он ведь мог ранить кого-нибудь, или ему самому досталось бы. Ведь в таких местах можно ожидать чего угодно...

– Вы абсолютно правы, – подтвердил Молдовски. – Так мы уже можем начать?

Пункт за пунктом Киллиан изложил свои требования. Их было всего два. Молдовски слушал его молча, бесстрастно, делая какие-то записи в книжке. Когда шантажист закончил свой монолог, Молдовски поднял глаза.

– Это ни в какие ворота не лезет, – произнес он.

«Джангл Куин» издала четыре продолжительных свистка: это капитан старался привлечь внимание мостовщика.

– Что именно не лезет? – осведомился Киллиан.

– Сумма, разумеется. Миллион долларов!

– Забудьте о деньгах. А что касается всего остального?

– Как это – забудьте о деньгах? – Взгляд Молдовски отразил нескрываемое удивление.

– А вот так. Я просто проверил вас на прочность. – От души рассмеявшись, Киллиан сделал официанту знак, чтобы тот принес им еще два пива.

– Позвольте уточнить, – сказал Молдовски. – Правильно ли я понял, что вы отказываетесь от денег? Что – совсем?

Киллиан снял свои очки с толстыми стеклами и, держа их против света, внимательно осмотрел.

– Для человека, который так шикарно одевается, вы соображаете довольно туго, – проговорил он. – Нет, мистер Личный представитель, мне не нужно никаких денег. Единственное, чего я хочу, это чтобы суд решил как надо одно дело. Очень, кстати, несложное.

– Говорите тише, – предостерег его Молдовски.