Стриптиз

Хайасен Карл

Рохо, покачиваясь, поднялся и громко позвал:

– Линг!

Вскоре к столу подошел маленький, восточного вида человек в черном смокинге и жокейской кепке с надписью «Янкиз». Никто не принял бы его за одного из владельцев этого стрип-заввдения, однако он являлся таковым.

– Мистер Линг! – приветствовал его Рохо, широким жестом разводя руки, словно собираясь обнять его. – Расскажите-ка нам про эту змеиную леди.

– Ее зовут Лорелея, – укоризненно поправил Дилбек. – Надо же иметь хоть немного уважения к даме!

Рохо снова уселся на место, а Дилбек, указывая на деньги на столе, пояснил:

– Это

наши ставки, мистер Линг.

Терпеливо слушавший мистер Линг кивнул.

– Вам нужна информация насчет бюста мисс Лорелеи?

– Вот-вот.

– У нее размер тридцать восемь Б.

– Ха! – возликовал Дилбек.

Он схватил было деньги, но Кристофер Рохо придержал его руку.

– Они у нее искусственные! – запротестовал он. – Скажите же ему, мистер Линг. Скажите ему, что они искусственные, и вы получите половину моего выигрыша.

– Нет, сэр, – возразил мистер Линг. – У мисс Лорелеи все настоящее.

– Mierda [2] ! – выругался Рохо.

Конгрессмен Дилбек, внутренне торжествуя, засунул выигрыш в карман.

– У нас в «Клубничной поляне» все только самое лучшее, – продолжал мистер Линг. – Только отличного качества.

– Высший класс, – подтвердил Дилбек.

– Где вы еще видели такую огромную змею? – в голосе мистера Линга звучала гордость. – Такая змея может заглотать целого пони.

2

Дерьмо (исп.). – Прим. перев.

– И Лорелея тоже, пари держу, – хихикнул Дилбек, довольный тем, что ему удалось так хитроумно сострить. Однако в его смешке – низком, горловом – Эрб Крэндэлл уловил нечто, разом насторожившее его.

– Уже поздно, Дэви, – сказал он.

– Ни черта подобного! – Конгрессмен зажег сигарету. – Мистер Линг, мне хотелось бы познакомиться со змеиной леди.

– И мне тоже, – поддержал его Кристофер Рохо.

Мистер Линг пожал плечами.

– Со змеей или без?

– Без, – ответил Дилбек. – Скажите ей, что у меня есть своя собственная.

Рохо фыркнул. Эрб Крэндэлл неловко заерзал на стуле. Черт бы побрал этого идиота!

– Погоди, Дэви, – вмешался он. – Тебе завтра утром произносить речь.

Конгрессмен принял идиотски-торжественную позу.

– Восемьдесят семь лет назад наша крайняя плоть открыла дорогу новой нации... – продекламировал он.

Крэндэлл не улыбнулся.

– Ну, ладно, ладно, Эрб, – примирительно сказал Дилбек. – Где это будет, черт бы их всех побрал?

– В Торговой палате.

– Мать их за ногу! – Дилбек хлопнул по плечу молодого Рохо. – Такой кучи дерьма, Крис, тебе еще не приходилось видеть. Дерьмовая палата – это им куда больше подходит.

– И тем не менее ты должен быть там ровно в половине восьмого, – напомнил Крэндэлл.

– Мы доставим его туда, – пообещал Рохо.

– Так значит, – заговорил мистер Линг, впервые проявляя легкие признаки нетерпения, – что вы хотите – касательный танец или?..

Конгрессмен широко раскинул руки.

– Касательный танец – звучит прелестно, Братец Линг. Тащите сюда эту... как ее...

– Мисс Лорелею?

– Вот именно.

Крэндэлл придвинулся поближе к конгрессмену и начал нашептывать что-то на ухо довольно раздраженным

тоном. Выслушав, Дилбек покачал головой, не отрывая от губ стакана с ромовым коктейлем.

– Всего одну маленькую касательную ламбаду. Что в этом плохого?

– Конечно, – подхватил Кристофер Рохо. – Дай ты бедному мужику немножко повеселиться!

Возражать было бесполезно. Крэндэлл убрал со стола пустые бутылки и все остальные предметы, способные послужить оружием, после чего неторопливо прошелся по залу, приглядываясь, нет ли знакомых. Относительно прессы он не волновался – репортеры не так много зарабатывали, чтобы иметь возможность проводить время в «Клубничной поляне» и других подобных местах. Республиканцы – вот кого опасался Эрб Крэндэлл. Достаточно было невидимого присутствия здесь хотя бы одного из них, чтобы достопочтенный Дэвид Дилбек погорел синим пламенем. Лохматый парик и темные очки только делали его еще более подозрительным, а шоферская фуражка, одолженная у молчаливого Пьера, была мала ему как минимум на три размера. Чтобы она не сваливалась с головы, Дилбек пришпилил ее к парику, и всякий раз, когда фуражка сдвигалась с места, вместе с ней сдвигались и волосы. Правда, Кристофер Рохо, казалось, не замечал этого. К счастью для Дилбека, посетители стрип-заведений не слишком-то присматривались друг к другу, поскольку все их внимание поглощали танцовщицы.

В этот вечер народу в зале было немного – пожалуй, вполовину меньше обычного, так что Крэндэллу не составило особого труда удостовериться, что в нем нет никого, кто имел бы отношение к миру политики. Когда он вернулся к своему столику, стул конгрессмена был пуст. Рохо кивком указал в глубь помещения, где вдоль стены тянулся ряд покрытых позолотой дверей: они вели в небольшие отдельные кабинеты, предназначенные для сеансов касательного танца и других услуг частного характера.

– Я сунул ему две сотни, – сообщил Рохо. – Он хотел три, но я дал две.

– Правильно. И двух хватит за глаза.

Крэндэлл уселся и взглянул на часы. Придется подождать минут десять.

– А я что-то устал, парень, – сообщил Кристофер Рохо. Он дотянулся до кармана своего пиджака, пошарил там и вытащил маленький пакетик из фольги. – Не хочешь нюхнуть?

Эрб Крэндэлл почувствовал себя окончательно обессиленным.

– Блестящая идея, Крис. Можно?

Взяв пакетик, он развернул фольгу. Внутри оказался белый порошок. Крэндэлл поднял глаза на Рохо. Тот ободряюще улыбнулся. Крэндэлл улыбнулся ему в ответ, затем набрал полный рот слюны и плюнул в пакетик.

– О Господи! – вырвалось у Рохо.

Крэндэлл через стол подтолкнул к нему пакетик.

– Постарайся как-нибудь отделаться от него, когда будешь выходить, – посоветовал он.

– Да ты совсем рехнулся, мать твою так!

– Послушай, Крис. Если ты не испаришься отсюда в течение тридцати секунд, я расскажу об этом твоему старику. Это будет первым, что я сделаю manana [3] .

Рохо представил себе, как семейный трест уплывает из его рук, и торопливо завернул пакетик с намокшим от слюны кокаином в украшенный монограммой носовой платок.

3

Завтра (исп.). – Прим. первв.