Строптивая мишень
Шрифт:
Гера был в своем кабинете, сидел в кресле, положив руки на стол, лицо чужое и отрешенное. Светлый пиджак на груди грязно-бурый. На полу, рядом со столом, — еще труп, лицом вниз. На этот раз стреляли в затылок. Мне не нужно было видеть лица, чтобы понять, кто это. У моих ног лежал Аркадий Юрьевич, хороший человек и граж данин. Зря он пришел сюда. Не вовремя.
Я вздохнула и взялась за телефонную трубку — она лежала на столе рядом с рукой Геры. Набрала 02 и сообщила о трупах. Очень кратко, ибо времени у меня совсем немного. Возможно, и вовсе нет.
Повесив трубку, я заспешила к машине. Город казался пустынным, а все происходящее дурным
Наташкин дом возник неожиданно. Я свернула в соседний двор, где была стоянка, припарковала машину и минут пять сидела с закрытыми глазами, силясь унять дрожь. А потом разревелась. В один день я не просто потеряла друзей — я осталась одна во всем мире. Было отчего зареветь белугой. Хотя слезы — вещь бесполезная, кому знать, как не мне?
— Давай-ка шевелись, — сказала я себе и вышла из машины.
Во дворе ничего подозрительного не наблюдалось. Две бабульки несли вахту у подъезда, поздоровались и любезно сообщили, что Наташи нет дома.
— Подожду немного, — ответила я и поднялась на третий этаж. Открыла дверь и вошла, опасливо таращась по сторонам. Как оказалось — напрасно. В квартире ни кого не было. Убедившись в этом, я вернулась к двери, заперла замок, накинула цепочку и прошла в спальню. В шкафу лежал паспорт и немного денег, я бросила их в свою сумку. В кладовке отыскала молоток и направилась в ванную, а там отсчитала третью плитку от раковины и пятую от пола. Размахнулась и с силой ударила. Керамический квадратик раскололся, открыв тайник в стене. Молотком орудовать было не обязательно, но теперь это не имело значения.
Из тайника я извлекла пистолет, коробку патронов к нему и две перетянутые резинкой пачки долларов. Денег должно хватить, вряд ли все продлится особенно долго, а там — либо в деньгах я не буду нуждаться, либо они и вовсе не понадобятся. Второе, как ни печально сознавать это, все же вероятней.
Доллары я положила в сумку вместе с патронами, а пистолет в руках повертела. Не очень верилось, что он поможет: стрелок я никакой, палила всего-то пару раз по пивным банкам, с весьма и весьма скромными результатами, но тяжесть в руках странно успокаивала. В конце концов я убрала пистолет в сумку. Пора было уходить. Тут на меня и накатил очередной приступ страха: холод в спине и дрожь в коленях. Я кинулась к окну, не касаясь рукой занавески, осторожно выглянула. Как раз вовремя: двое парней с внушительным видом эмигрантов из преисподней выскочили из двухдверного юркого «БМВ» и ходко зашагали к подъезду, не потрудившись запереть машину. А я прижалась к стене, мгновенно покрывшись потом: нетрудно было догадаться, кто они и зачем здесь.
Я, конечно, выдающаяся посредственность, и жизнь моя в масштабах человечества, возможно, и гроша не стоит, но умирать сегодня я не хотела. Четверг — совершенно неподходящий для этого день, впрочем, как и пятница. Если парни внизу другого мнения, значит, встречаться с ними не стоит.
Эта мысль дала мне необходимый толчок или пинок. Я метнулась к входной двери, выскочила из квартиры и, стараясь сделать это бесшумно, захлопнула замок. Если нельзя спуститься вниз, значит, придется подниматься наверх. Ничего умнее
Я жала кнопку звонка, торопливо перечисляя Господу, от каких дурных слов и поступков откажусь навеки. Дверь распахнулась. Мальчишка — я вспомнила, что зовут его Денис, — посмотрел на меня несколько удивленно. Я шагнула вперед, слегка потеснив его, и осторожно закрыла дверь. Как раз в этот момент и послышались торопливые шаги.
Денис пребывал в недоумении.
— Ты один дома? — шепотом спросила я.
— Ага.
— А чего дверь открываешь кому попало? Чему тебя в школе учат?
— Ничему. А вам что надо?
— Твой балкон. И вот что, Денис. Если кто позвонит, не открывай. Притворись, что тебя нет дома. Само собой, меня ты не видел. Где балкон?
Я прошла в комнату, плотно закрыв дверь: мне совсем не хотелось, чтобы ребятки, припав ухом к замочной скважине, услышали наши голоса. Денис, с любопытством наблюдая за моими передвижениями, вышел следом за мной — балкон и спросил:
— За вами что, гонятся?
— Точно. Два жутких типа. Кстати, они не шутят, так что о входной двери забудь. Договорились?
— Не дурак.
Балкон выходил на проспект, со двора меня видеть не могли. От соседнего балкона нас отделяла перегородка. Я задумалась, кое-что высчитывая.
— Там уже другой подъезд, — подтвердил мои догадки Денис. — Полезете? У них сейчас никого. Светка из бассейна в шесть придет, а предки и того позже. А за вами правда гонятся?
— Не вздумай проверять. — Я перебросила сумку и легко перелезла сама.
— Можно простыни разорвать и спуститься вниз, — предложил Денис.
— Мать тебе за простыни голову оторвет, — съязвила я. — Ты обещал прикинуться, что тебя дома нет. Марш с балкона.
Я уже забыла про него и сосредоточилась на двери. Балкон мог стать ловушкой. Если парни выйдут на крышу — а именно так они и сделают, — меня, конечно, сразу обнаружат. Возвращаться в квартиру Дениса было неразумно: он ребенок, а тем двоим на это, разумеется, наплевать. Поэтому балконная дверь занимала меня чрезвычайно. Одна створка была распахнута настежь, вторая хоть и заперта, но весьма небрежно: язычок замка вошел на одну треть, не больше, это воодушевляло. Дергая дверь то в одну, то в другую сторону, я заставила наконец язычок выскочить из пазухи, и дверь открылась.
— Здорово, — сказал Денис за моей спиной.
— Исчезни, — нахмурилась я. Вошла в комнату, заперла балконную дверь и отправилась в кухню выпить воды. Могут они обшарить все квартиры, открывая замки какой-нибудь отмычкой? Мне казалось: вполне. Тогда это такая же ловушка, ничем не лучше Наташкиной квартиры. Мысль эта не принесла облегчения. Тут я заметила телефон на тумбочке. Если в дверь начнут ломиться, позвоню в милицию… И буду отстреливаться, с усмешкой добавила я, до последнего патрона. Надо было к психиатру сходить, теперь уже, конечно, не успею. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.