Студия "Боливар"
Шрифт:
— Великий Инри ушёл в лес, чтобы помолиться в одиночестве. Великий бог лично разговаривает с ним там — она низко поклонилась и вновь принялась за мясо.
Блин, нужно что-то делать. Но что? Этот мир всё усерднее требовал от меня быть деятельнее, чем я был в мире настоящем. Там, я мог месяцами плевать на всё, валяясь на диване в квартире, и тратя понемногу скопленные остатки зарплат. Здесь так не выходило.
Я проследил взглядом за Инри. И когда он скрылся среди деревьев, я сделав непринуждённый вид, зашагал к шалашу, в котором несколько минут
Но не успел я сделать и трёх шагов, как стало резко темнеть. Пришло очередное время тьмы.
17
Я грустно вздохнув, свернул влево, и сделав шагов двадцать, присел на землю. Найти что-то в темноте было делом достаточно проблематичным. Тем более, что здесь я находился всего несколько часов.
Во тьме раздалась отвратительная отрыжка, и я недовольно цокнув языком, повалился на спину. Придётся ночевать здесь, понял я. Ну, ничего, я уже много к чему тут привык. Этот мир не балует комфортом, и в данный момент достаточным было бы и того, чтобы они в темноте не наступили на меня. Хотя они, наверное, и в слепую неплохо находят свои долбаные шалаши. Может, уже и по запаху научились? Хрен его знает, вдруг если долго жрать сырое мясо, пробуждаются животные навыки?
Можно было бы подсветить телефоном, но я его оставил в шалаше Алекса.
— Я всё равно вернусь — сказал я ему.
— Почему люди всегда такие уверенные? — грустно спросил он.
Не зная, что ответить, я пожал плечами. Да и что можно ответить на такие общие вопросы? В идеале было бы правильней вообще ими не задаваться, но ведь мозг человека далеко не идеален.
Я закрыл глаза, и стал прислушиваться. До моего слуха доносились шаркающие, торопливые шаги. Они удалялись в разных направлениях. Сытая паства неспешно разбредалась по шалашам. Сытая, за исключением Алины.
Находиться под открытым небом в-общем-то не так и плохо. Свежий воздух, здоровый сон. Конечно, если тебе не снятся кошмары про всякие там озёра и сумасшедших птиц. А полное отсутствие насекомых, оказывается это огромный плюс. Я представил, что было б со мной, водись здесь, например, комары.
Да я бы тогда на ощупь нашёл какой-нибудь шалаш, лишь бы укрыться от этих кровососов. Тоже мне паства. Братья и сёстры. Брат тут на прохладной земле валяется, а они сытые на сухой, тёплой травке. Мне стало смешно и обидно одновременно.
Вспомнилось, как в настоящем мире я сдуру устроился в одну фирму. Фирму посоветовал друг.
— У них там настоящая корпорация — сказал он.
— В смысле?
— Корпоративы устраивают.
В нашем захудалом городке, все эти корпоративы были в новинку. И я пошёл на эту супер-пупер фирму. Может быть даже, только из-за того, чтобы узнать, что же это такое, пресловутая корпорация.
До обеда, кроме шефа, который устроил мне профессиональный допрос, я так и не
Я человек инфантильный. Наверное, как и все актёры в душе. Поэтому, очень часто, ни с того ни с сего могу обидеться. А потом дую губы и всё такое.
В-общем, у них была столовая, где они небольшими группами обедали. Ну, сначала менеджеры, потом работяги.
Я минут тридцать смотрел на ковыряющихся в зубах менеджеров, куривших «кент». Потом ещё минут тридцать на ковыряющихся в зубах рабочих, куривших «честер». Но ни один человек на этой долбаной фирме не сказал мне — дружище, сходи-ка ты пообедай. У нас обедают в столовой. Это вон там, за углом. Красная дверь такая.
И я надул губы, и остался без обеда. Ну, и само собой, на следующий день я на фирму с таким грёбаным корпоративным духом уже не появился.
В-общем, сильно я тогда разочаровался во всех этих сраных корпорациях. И вот оно. Ещё одно тому подтверждение.
Я закрыл глаза, стараясь уснуть. Сон везде имеет свой огромный плюс, но здесь особенно — в нём можно незаметно переживать всякие там времена тьмы.
Мне не терпелось поговорить с Алиной. Мне показалось, что она тоже хочет этого. Сам не знаю почему.
Наверное, повлияло на это её отношение ко всему происходящему. Если я, конечно, правильно всё понял. Не похоже, чтобы она, как и сумасшедшая бабка, тащилась от этого религиозного сумасбродства. Алина, Алекс. Я вдруг понял, что возможно эти двое, единственные сохранившие в этом дерьме человеческий облик. Хотя, я ещё ни с кем практически и не общался, поправил я себя. Разве можно судить о людях, совсем не зная их? Конечно же, нет. Завтра же нужно будет попытаться поговорить с каждым.
Поспав какое-то время, я ещё успел поразмышлять о том мире, пока наконец пришло время света.
Я быстро поднялся и огляделся. Деревня выглядела абсолютно безжизненно. Никто пока не выходил из своих шалашей, не спешил вырваться из снов и улыбнуться новому утру, впрочем куда-то спешить здесь глупо. Развлечений, кроме охоты на крыс, больше по всей видимости нет и в помине. Ну, если не считать дурацкие религиозные мессы. А если учитывать бессмертие, то это и правильно — валяться на траве и ничего не делать. Бог, наверное, тоже валяется на каком-нибудь облаке туманности, да безразлично смотрит на созданную им Вселенную.
Но я не Бог. Я жалкий придурок, возжелавший добиться своего, не взирая на всю тупость происходящего. Не взирая на нереальность появления режиссёра посреди ночи. Не взирая на то, что и не актёр я в принципе. Ведь если человек к примеру хочет стать писателем, но ничего не пишет, разве он уже есть то, чего хочет? Фигня, короче.
Прогулявшись туда-сюда для того, чтобы согреться, я присел недалеко от крайнего левого шалаша, и стал терпеливо ждать, когда хоть кто-нибудь появится.