Студия "Боливар"
Шрифт:
— ...Пора бы тебе хоть чем-нибудь заняться. Мы сейчас с Миком пойдём за зёрнами, я думаю тебе стоит помочь нам.
Я промолчал, взглянув на Алекса. Тот едва заметно кивнул головой.
— Ну? — спросил Инри.
— Без проблем — сказал я — Что за зёрна-то?
— Что-то вроде пшеницы. Мы из них делаем муку, а потом соответственно хлеб.
— Ну, это дело святое — сказал я, и раскованно улыбнулся. Я же актёр, чёрт подери. Нужно не забывать об этом.
— Я тогда пойду — сказал Алекс — Крысу я отдал. Вода у меня ещё есть. Так, что... — Алекс цокнул языком.
— Удачного пути — сказал
— Иди за ним — шепнул мне Алекс — И постарайся не дёргаться. Поговоришь с Алиной, и завтра уйдём отсюда.
— С ней? — спросил я шёпотом.
— Нет. Сперва без неё. Потом что-нибудь придумает. В спокойной обстановке.
Инри обернулся и посмотрел на нас.
— Ладно, иди — бросил Алекс, и развернувшись, заспешил к лесу.
Я поплёлся к Инри. Он несколько секунд смотрел на уходящего Алекса, потом повернувшись крикнул Мика, как всегда беззаботно сидевшего возле своего шалаша. Мик быстро вскочил на ноги и побежал к нам.
Исполнительный чувак, подумал я. Такому сказать, проломи башку тому-то, будет стараться, пока не сделает. Или пока ему самому башку не проломят.
— За зёрнами — коротко бросил Инри, когда исполнительный Мик приблизился. Тот только резко кивнул головой.
Втроём, Инри с Миком впереди, а я за их спинами, мы пошли к лугу. Где находились эти долбаные зёрна, я понятия не имел, но надеялся, что не очень далеко. Что там крутится в голове очкарика, определить невозможно. Вдруг он уже задумал избавиться от меня, а все эти зёрна только повод, чтобы отойти подальше.
Я шёл, и смотрел на спину Мика. Коренастый, сбитый, видно потомственный работяга, такие за долгие годы тяжёлого труда накапливают просто неимоверную силу. Иногда даже не понятно в чём она находится. Может, действительно в жилах?
Инри о чём-то заговорил с Миком, и я прибавив шагу, приблизился, чтобы расслышать. Говорили они о зёрнах, хотя у меня всё равно понемногу развивалась паранойя. Мне уже начинало казаться, что они просто говорят каким-то шифром. И хрен его знает, что эти зёрна значат в их шифре.
— А где эти зёрна? — спросил я, приблизившись почти вплотную.
— За лугом — бросил Инри, не оборачиваясь.
Легче мне от этого ответа не стало. Тем более, что фраза - за лугом — на самом деле ни о чём не говорила, потому что впереди, насколько было видно, был этот самый луг. Но оказалось, что трава с зёрнами, такого же точно цвета, как и обычная трава на лугу. Поэтому я обрадованно удивился, когда через минут пять после моего вопроса, они остановились.
Мик сразу же принялся срывать зелёные побеги с зёрнами на верхушках. На каждом побеге было зёрен по пять-шесть. Тёмно-коричнегово цвета, очень напоминающие зёрна кофейные. С такой же бороздкой посередине.
— Пойдём вон там порвём — сказал мне Инри, указывая рукою куда-то вперёд, и мы отошли от увлёкшегося работой Мика шагов на пятьдесят.
— Что ты думаешь об Алексе? — задал неожиданный вопрос Инри.
— А что мне о нём думать? — спросил я, радуясь своему умению, оттягивать момент ответа.
— Я насчёт того, что он живёт отдельно — уточнил Инри.
— Ну, не знаю — сказал я — Мне всё равно.
— Серьёзно, всё равно?
— Да — сказал я.
А что я в самом деле
— Ладно — недовольно поморщился Инри — Ну, а как тебе наш образ жизни?
— Я же сказал, пока ещё не разобрался.
Я срывал траву с зёрнами, стараясь не смотреть на Инри. Мои глаза имеют дурацкое свойство, бегать туда сюда, когда я говорю всякую хрень, далёкую от истины. Поэтому, чтобы стопроцентно не выдать себя, я с искренним вниманием разглядывал зёрна.
— И сколько тебе нужно времени, чтобы разобраться?
— Хотя бы ещё одно время света — уверенно назвал я срок.
— Ладно, я дам тебе ещё одно время света, чтобы привыкнуть — недовольно согласился Инри — Но, если и после этого ты будешь вести себя непонятно, мне придётся прибегнуть к другим мерам.
Как мне хотелось, разбить ему очки. Так сильно я хотел только велосипеда, когда мне было шесть с половиной лет. Ну может ещё секса в пятнадцать. Но я сдерживался, ведь знал, что так нужно. И ещё я знал, что всего в пятидесяти метрах от меня сбитый, двужильный Мик, против которого я, скорее всего, не потяну.
— Ты понял меня? — спросил Инри.
Играть, так играть до конца.
— Хорошо, Инри — сказал я мягко — Думаю, одного времени суток вполне достаточно. Вот только насчёт сырого мяса...
— Привыкнешь — резко бросил Инри — Все привыкли, и ты привыкнешь.
— Нет, мне просто интересно, а почему именно так?
— Сырое мясо символизирует возвращение к самим себе. Это рай, Инго, если ты ещё не понял. Мы были избранны сюда, чтобы славить великого Бога. Так что, ты должен преисполниться благодарности, и с радостью вкушать естественную пищу.
Да-а, блин, полный бред, подумал я. Хлеб значит можно печь, а мясо поджарить никак. Спросить его, кто это ему такое сказал? Так ведь сто пудов, сам он это и придумал. Вряд ли, режиссёр лично с ним обсуждал здешние рационы.
— Мне всё понятно, Инри — сказал я.
Он внимательно посмотрел на меня, но я резко спрятал взгляд в любование зёрнами.
— Ну, что же — сказал он уже более ласково — Я думаю, мы поладим. Да, и ещё. Я не советую тебе подходить к Алине. Не советую разговаривать с ней. И даже не советую смотреть на неё.
— А если она сама заговорит со мной? — спросил я.
— Она не заговорит — резко произнёс Инри — Она разговаривает только со мной. Так установил я.
Хрена тебе лысого, ругнулся я мысленно. Установил он. Блин, и почему эти придурки сами ему морду не набьют? Вот уж действительно — пастырь и стадо. Чтобы выбрать в пастыри такое высокомерное чмо, нужно действительно быть стадом.