Стукач
Шрифт:
– Чертовщина! – невольно вырвалось у него.
Через полчаса, когда «мерседес», BMW и оба джипа, выехав на небольшую опушку, аккуратно припарковались, Соленый понял: теперь приехали. Все стали выходить из машин. Затем Бизон, подойдя с корейцем к Монахову и Соленому, радушно произнес:
– Милости прошу в наше хозяйство!
Следом за его словами неизвестно откуда донесся звук скрежещущего железа и непонятный механический рокот.
На их глазах середина опушки стала медленно раздвигаться, и вскоре на том месте, где произрастал тесячелетний дерн, образовалась глубокая… дыра.
– Прошу, господа! – пригласил Бизон и первым направился вниз.
Корейцу и Соленому ничего не оставалось, как только последовать его примеру. Жутковато. Но деваться некуда. Не изобличать же самих себя в трусости!
Как только все очутились на ведущей вниз лестнице, небесный свет над их головами померк.
Спустившись на четыре метра, они оказались на небольшой бетонированной площадке. Одну ее стену занимала мощная двустворчатая дверь. Судя по мигающим справа на табло лампочкам, дверь эта имела электронное управление. Бизон нажал несколько кнопок, и обе створки медленно раздвинулись. Впереди был длинный и узкий коридор, по которому и направились спустившиеся в подземный бункер люди.
– Ни фига себе! – постоянно повторял Соленый.
Кореец шел молча. По тому, как он сжимал руки в кулаки, можно было судить о его внутреннем состоянии. Охранники и судили. Они были заранее проинструктированы Бизоном и Монахом не спускать глаз с этих двоих.
Коридор завершился дверью, похожей на первую, но уступающей по габаритам. Преодолев ее, все очутились в огромной комнате, чем-то напоминающей зал фантастического замка. Из этого помещения расходились во все стороны коридоры и тоннели. Само оно было великолепно освещено и уставлено роскошной мебелью. Здесь же находились и незнакомые корейцу с Соленым люди. Все они были вооружены.
– Присаживайтесь, господа! – предложил Бизон и сам уселся в одно из кресел. – Здесь находится уникальная линия по производству водки всех отечественных сортов и даже виски! В стране с этим делом напряженка, насколько вам известно. Горбач постарался – людей без пойла оставил. Вот мы с Иннокентием Всеволодовичем и сподобились! – Он весело глянул на Монахова. – Этот участок работы я собираюсь в дальнейшем поручить вам. В благодарность, так сказать, за оказанные услуги…
Из слов, высказанных Бизоном, любой здравомыслящий человек без труда сделал бы недвусмысленные выводы. Ни кореец, ни Солонов слабоумием не страдали. Соленый тут же пошел красными пятнами. Ким сохранял обычную невозмутимость,
– В наем берешь? – зло спросил он. – Как быдло?
– Вита-а-алий! – будто бы обиделся Серегин. – Мы же братья, в конце концов. Как можно так говорить?
– Не выжучивайся! – заговорил и Соленый, обращаясь к Бизону. – Из воров барыг лепишь? Не выйдет. Ты с нами, во-первых, еще не рассчитался за еврея. Когда долю отстегнешь?
Бриллианты, найденные в квартире Краман-ского-Горлова, Ким с Солоновым добросовестно – если слово «совесть» здесь вообще уместно – передали Бизону. Тот принял от них камни и ни слова
– Какую долю, Соленый? – изобразил непонимание Бизон. – Я вас попросил помочь мне. Обратился к вам, как к близким людям…
– А менты примут – ты нас, как близких, вытаскивать будешь за две мокрухи? – глянул на Бизона сквозь щелочки глаз кореец.
– Погодите, погодите! – выставил перед собой открытые ладони Серегин. – Я привез вас сюда, чтобы практически отдать в ваше распоряжение мощное производство. Вы берете его под свой контроль, руководите процессом, хозяйничаете…
– А сливки снимаешь ты, Бизон, да? – усмехнулся Соленый и сунул руку в карман.
Его тут же обступили вооруженные люди. Рука покинула карман. Нож Соленый так и не достал. И правильно. В этой ситуации он все равно ничего не смог бы сделать.
– Нет, ты не прав, – отрицательно покачал головой старый вор. – Прибыль мы поделим по-братски.
Монахов, наблюдая за всем происходящим со стороны, ждал от Бизона всего чего угодно. Тот мог запросто подать знак подчиненной охране, и корейца с Соленым на месте разорвали бы на куски. Но Бизон вел себя на удивление спокойно. Ни одно его слово, ни один взгляд не выдавали агрессивных намерений. Игра, которую он вел, была значительно тоньше и коварнее, чем могло показаться сначала.
– Слушай, ты! – взорвался Соленый. – Я не буду на тебя ишачить! Да я тебя… Ты оборзел!..
– Подожди, Данил, – остановил его ровным голосом кореец. – Не надо пылить. – Выдержке Кима можно было позавидовать.
– Ты что, не видишь?! – не унимался Солонов. – Он же нас за людей не считает! Под себя ставит!
– Говорить буду я! – впервые повысил голос Виталий. – Мы не ссоримся с тобой, Бизон. Но ты поступаешь не по понятиям. Братанов нельзя за барыг держать. И ты это знаешь. Может, ты привез нас сюда вовсе не для того, чтобы предложить это дело… Возможно, ты просто хочешь нас здесь убить. Так давай, мочи. Только знай: правильные блатные не перевелись пока. О твоем паскудстве станет известно очень скоро. И ты будешь отвечать, если мы с Соленым отсюда не выйдем…
– Зря… Напрасно ты так, Циркач, – горестно произнес Бизон, вспомнив давнюю воровскую кличку корейца. – Я вас принял в России. Хлебом, добром принял. Вот. – Он обвел взглядом роскошное подземелье. – В дело вас приглашал. А вы обвиняете меня в грязных помыслах…
Обстановка накалилась до предела. Монахов чувствовал, что сейчас произойдет самое главное. То, ради чего Бизон затеял эту поездку в Карелию. И он не ошибся.
– Что ж, я докажу вам свои добрые намерения, – сказал Серегин.
– Долю за еврея выплатишь? – подначил Соленый.
– Нет. Нет там вашей доли. Разве мы договаривались?
Это точно. Посылая Кима и Солонова к коллекционеру, Бизон и словом не обмолвился ни о какой дележке. При любом разборе Серегин окажется прав.
– Я докажу вам свою честность другим способом. – Казалось, старик говорит совершенно искренне, – Вы свободны. Никто вас в этом подземелье не держит. И уж тем более никто не: собирается убивать. Мои люди проводят вас наверх. Заберите «мерседес». Можете ехать хоть сейчас.