Стукач
Шрифт:
– О-о! – воскликнул Саттаров, выбираясь из-под грузовика и отряхиваясь. – Вот что за томатную пасту вы от нас вывозите!
Ответить Монахову было нечего. Он последовал примеру тыловика и поднялся на ноги.
Полковник потянулся к своей кобуре. Иннокентию Всеволодовичу нужно было срочно что-то решать. После того как полковник достанет оружие, он либо сдаст Монахова властям, либо пристрелит на месте.
– Не глупи, Рахмон, – насколько мог спокойно произнес он. – Ну арестуешь ты меня. Легче станет? Сейчас все хорошо жить хотят. Я предлагаю сделку. И тебе, и твоим детям до старости денег хватит. Поделимся
– Ха-ха-ха! – рассмеялся полковник. В руке его уже тускло блестел вороненый ствол пистолета Макарова. – Ни на какую сделку я с тобой теперь не пойду. И арестовывать не стану. Шлепну, как таракана. А товар заберу. С твоим трупом здесь никто возиться не станет. Закопают в стороне от летного поля, как бездомную собаку. Минометный обстрел все спишет.
– Подожди! – Монахов выставил вперед руки, словно успокаивая полковника. – Ты меня не понял, Рахмон. Я предлагаю тебе гораздо больше, чем одна эта несчастная партия опиумного мака. Здесь товара тысяч на пятьдесят «зеленых», не больше. Такие бабки просочатся сквозь пальцы и не заметишь. – Он сделал шаг вперед. В эту минуту Иннокентий Всеволодович явно скромничал. Маковой головки он затарил в армейский «Ил» раз в десять больше.
– Не двигайся! Говори, что предлагаешь?
– Борт улетит в – Россию без меня. Там его встретят. Я останусь здесь, с тобой. И позабочусь о том, чтобы мои люди открыли тебе счет в банке за границей. На двести пятьдесят тысяч долларов для начала.
– Ты смеешься надо мной, русский?! – вновь расхохотался полковник. – Пятьдесят тысяч, двести пятьдесят тысяч – разница не большая. Лучше уж я заберу себе весь этот товар, а тебя отправлю на тот свет.
– Не будь дураком, Рахмон, – ровным голосом произнес Монахов. – Через несколько минут сюда прибудет экипаж самолета. И ты не успеешь сделать ни того ни другого.
До полковника наконец дошло. Ну пристрелит он Монахова. А как отсюда вывезти товар, чтобы потом оставить его себе?
– Допустим, я согласен, – произнес он.
– Ну слава Богу! – с облегчением выдохнул Монахов. И даже натянуто улыбнулся, не отводя, впрочем, глаз от черного среза ствола. – Я рад Рахмон, что мы договорились.
– Мы еще не договорились! – капризно возразил полковник. – Пятьсот тысяч долларов на банковский счет! – потребовал он. – Иначе – стреляю!
– У меня нет выбора, – горестно согласился Иннокентий Всеволодович, выдержав недолгую паузу.
Полковник, услышав это, жадно сглотнул слюну.
– Вот и хорошо! – уже по-хозяйски выговорил Рахмон Убайдуллаевич, чуть расслабившись.
– Но что делать с этим? – Монахов растерянно посмотрел вокруг на разбросанные маковые головки. – Это надо срочно убрать отсюда… – Он присел на корточки, собирая в руки сырье.
Реакции полковника тыла не хватило на то, чтобы отреагировать на бросок Монахова в ноги. А тот сбил его на спину весом своего тела и вцепился обеими руками в кисть, сжимавшую пистолет. Они начали кататься по бетону, царапая, кусая и пиная друг друга. В конце концов Монахову удалось извернуться так, чтобы ствол, находящийся еще в руке полковника, уперся в живот последнему. Коротко хлопнул выстрел. Рахмон Убайдуллаевич скорчился от нестерпимой боли, пронзившей брюшную полость.
Не мешкая, Иннокентий Всеволодович завладел оружием и, поднявшись на ноги,
Ленинградская область. Тарховка
Тучи застлали безоблачно-чистый небосвод незаметно. Собственно, это и не тучи были вначале, а так себе, перистые облачка, на которые, по большому счету, никто не обращал внимания. Глянули в небесную синь, где только еще нарождался белесый дымок, и пошли себе дальше. Но всякая гроза обрушивается неожиданно и стремительно.
В далеких и забытых Богом горных селениях испокон веков поддерживался обычай – по праздникам к столу подавалось изысканное блюдо. Плов, запаренный на гашише. Первым его вкушали старцы, аксакалы. Затем ляганы – широкие глиняные блюда – подносили и молодежи. Дурман принимался как высочайшая благодать из рук Аллаха в дни особых торжеств.
В Северокавказском регионе (особенно поражен в этом отношении был Краснодарский край) молодежь уже в конце семидесятых вовсю баловалась травкой – анашой. Ни одна мало-мальски организованная станичная вечеринка в клубе не обходилась без косяка «дряни».
Воровские притоны кишели морфинистами. Здесь кололись со знанием дела. До полной отключки.
Предшественники нынешних челноков от криминала и драгдилеров, как теперь именуют наркокурьеров, безостановочно мотались в Киргизию, вывозя из Чуйской долины рюкзаки с коноплей и опиумным маком. Но это были одиночки, которым местные производители сырья сбывали второсортную продукцию. Им и думать не стоило о конкуренции с такими бригадами, как, например, у Бизона. Тот вовремя нашел свою нишу. Пусть нигерийцы тащат в Россию кокаин, азербайджанцы – метадон, цыгане – гашиш. После потери Соленого и Кима Игорь Иванович Серегин нашел людей в Таджикистане, где теперь шла междуусобная война и царил хаос, и принялся за организацию поставок опиумного мака.
– …Что было дальше? – спросил Серегин, когда Иннокентий Всеволодович дошел в своем рассказе до места, где он застрелил полковника Саттарова.
Бизон с генералом Багаевым, приехавшим к тому времени из Москвы в Ленинградскую область, внимательно слушали рассказ Иннокентия Всеволодовича о его злоключениях в Таджикистане.
– Выбросив ствол Саттарова, я заметил, что со стороны диспетчерских и штабных построек летит «уазик». В нем оказался экипаж самолета и комендант аэродрома.
– Они увидели труп полковника? – встревоженно спросил Багаев.
– Да. Но на мой счет это не отнесли. Неподалеку, как я сказал, лежали еще двое солдат убитых. Подумали, что и полковник погиб от осколка мины. Вблизи же его тело никто не рассматривал. Да что говорить! Мак под ногами валялся, как картошка, и никому до этого дела не было. Все еще переживали потрясение после минометного обстрела и благодарили Бога за то, что остались в живых. Комендант только орал, поторапливая летчиков, чтобы те побыстрее запускали двигатели и убирались к чертовой матери вместе со мной. Диспетчеры уже были готовы обеспечить воздушный коридор. Из разговора я понял, что минометчиков в горах они не достали. И все, конечно, опасались второго, более мощного и организованного обстрела аэродрома.