Стужа
Шрифт:
— Тогда как Пастора и остальных взяли?
— Элементарно — внедрение внутрь их группы. Да и директора на этом же погорели. Кто из них проверял тех девок, что в последнее время эти удоды наняли больше для обслуги, чем работы. Фапнули на сладкое, идиоты непуганые. Заговорщики знали, что делать. Пообещали девчонкам хорошую жизнь после переворота. Ты плохо знаешь условия существования на нижних уровнях. Там ради такого пойдут на все. Позже и их…
— Зачем так жестоко?
— А зачем им свидетели?
Фролов поник:
— Как
Фаткулин вздохнул. Он отлично понимал командира. Наверху правила иные, еще живут по старинке. Каждый держится за другого. Но они находятся в привилегированном положении за прошлые и будущие заслуги. Да и шкурой постоянно рискуют. Об этом знает вся станция и потому претензий им никогда не предъявляет. Нижних вообще устрашает одна мысль о выходе в стужу. Для них это настоящее геройство!
— Похоже, что вегетарианские времена прошли. Новым хозяевам важнее не закон, а власть. Власть настоящая и без пределов. Зато сейчас их все будут беспрекословно слушать.
— На одном лишь страхе?
— Будет порядок, будут слушаться. Устроят систему внятных социальных лифтов, на них еще молиться станут. Знаешь, сколько сейчас сотен жителей Низа наверх продвинутся? Ведь ресурсы на самом деле на станции имеются. Мне техники давно говорили, что мы можем выращивать злаковые и овощи в большем количестве. Но старая Администрация тормозила перемены в пищевой цепочке. Им и так было хорошо. А чернь прожила десятки лет и еще проживет без вкусного и питательного. Талоны на фито, талоны на лечение, талоны на избранные продукты. Слишком много ограничений и мало возможностей. Вот молодые полисы пошли за заговорщиками. Те же разом станут на высшую ступень и будут иметь все.
Фролов с удивлением слушал своего лучшего следопыта. Пока он занимался самоедством, этот мужчина много искал и размышлял.
— То есть по твоему мнению коллапса не произойдет?
— Так на двадцать третьей живут как-то.
— Не понял. Тебе откуда известно?
— Кэп, ты меня удивляешь. Помощник Михалыча же рассказывал. Он обслуживал их Купол и общался с Выходящими двадцать четвертой, что пересекались с местными из двадцать третьей. Они ему по секрету и рассказали. Почему-то Директора двадцать четвертой не хотели широко обсуждать те новости. Ну не хотят люди общаться, это их дело. Живы и выполняют общую программу. Делятся открытиями, но целоваться ни к кому не лезут.
— Вот оно как? Закуклились внутри и выживают. Слушай, а их секреты не могли узнать наши заговорщики?
— Чего нет? Они нас давно слушали и следили. Просто мы ничего не затевали. А как только начали подозревать неладное, так все и случилось. Мы же единственная неподчиненная и к тому же вооруженная сила на станции. Наверняка эта сука Гарян со своими подельниками уже со всеми договорились. Сектанты были безоружны. Эти пацаны из группировок разобщены и оружия у них кот наплакал. Кому тут сопротивляться?
— Прохор, связь с Куполом
— Только один канал рабочий остался. Заговорщикам его физически не перерезать. Туда им доступа нет. Идите сюда.
На старинного дизайна черно-белом экране вырисовывалось встревоженное лицо Прохоревича.
— Василий, как я рад тебя видеть! Особенно сейчас.
— Как ваши дела?
— Скажу сразу. Отбились, но пришлось уйти под Купол. Уровень А удержать полностью не было никакой возможности. Входы и выходы на основные коммуникации с самого начала контролировали люди Набиева. Мы поздно спохватились.
— Настигли вас врасплох?
Глава инженерной группы Купола помрачнел еще больше.
— На людей Гаряна сейчас почти все службы работают. Мы пытались по своим каналам договориться с нижними, но никто не ответил.
Василий грустно констатировал:
— Скорее всего, их нет в живых. На постах новые люди. Мы для них изгои.
— Во как?
— Вы сейчас где и сколько вас?
Прохоревич куда-то обернулся, потом ответил:
— Тут еще не все. Люди еще добираются. Твои почти в полном составе, даже семьи вытащили. Гараж и большая часть подкупольщиков тоже тут.
— Лифты еще наши?
— Это наше хозяйство, чужакам на них не попасть. Да и не все из технарей довольны происходящим. Помогают все-таки тайно по своим каналам.
Фролов кивнул. Были у техников возможности саботировать не палясь. Но друзей и союзников надо было раньше заводить. Инженеры и техперсонал — это сила. Если кто-то их возглавляют. По отдельности их раздавят. Уже давят излишне по мнению новой власти недовольных.
— Хорошо. Я узнаю тут обстановку и сообщу вам о возвращении. Связь через час. Позови, пожалуйста, Михалыча.
Бывший инженер СС 24 появился перед экраном. Василий обернулся на Эльдара и сделал голос тише. Фаткулин, поняв командира правильно, в это время встал у прохода:
— Ты помнишь, что говорил мне в конце спасательной операции?
— Как вчера было.
— Ты уверен в своих словах?
— Полностью, Иваныч, — механик гаража всколыхнулся. — Все так плохо?
— Возможно. Но сам знаешь, готовиться надо к самому худшему.
— Я услышал тебя, Иваныч. Мне начинать?
— Пора. И усильте охрану, посчитайте запасы и подумайте, что нам еще может понадобиться. Свяжись со станцией через запасной канал. Выслушай их предложения.
— Я все сделаю.
Уверенный тон Михалыча благотворно подействовал и на Василия. Плевать на этих уродов. Они и без них выживут. СС 25, конечно, жаль, но не сейчас. Пообщаются через несколько лет.
Эльдар остановил командира около входа:
— Ты собираешься выводить весь отряд? А как же двадцать пятая?
Василий холодно глянул в глаза следопыта:
— У нас есть выбор? Ты еще не понял, что в живых ни нас, ни наши семьи оставят. Они Свету убили не задумываясь.