Субмарина
Шрифт:
Кемаль отрывается от денег:
— Хорошо сегодня поработал, а?
И считает дальше.
— Да?
— Да, правда, я тебя видел. Ты основательно работал.
— Да.
— И долго.
Он надевает на пачку резинку, сует во внутренний карман.
— Как насчет того, чтобы пойти ко мне кино посмотреть?
Теперь он считает бумажки по десять и двадцать крон. Ему удается считать и говорить одновременно.
— Соберется небольшая компания, ты почти всех знаешь. Покурим травки, посмотрим боевичок.
— Ну, не знаю, сегодня…
— Давай, Ник, черт тебя дери, посмотрим фильмец, посидим по-простому.
Машина
— По дороге заскочим за Малуфом.
Мы едем в Вальбю [5] . Кемаль не гонит, идет с потоком. Люди возвращаются домой.
5
Вальбю — район в западной части Копенгагена.
Останавливаемся перед желтым кирпичным домом, Кемаль сигналит пару раз. Малуф не выходит, зато у Кемаля звонит телефон. Короткий разговор. Частично по-арабски, частично по-датски. Кемаль кладет мобильник на торпеду.
— Он ест… А ты знаешь, что я ему квартиру два года назад нашел? Сначала он сказал: отлично, круто. А потом засомневался. Не смог расстаться с материными кастрюлями…
Кемаль звонит другим. Смеется, кричит что-то. Через десять минут Малуф выходит из парадного. Широко улыбаясь, садится назад.
— Простите, но я ел тагин. Как дела, Ник? Давненько не виделись.
— Нормально. Как сам?
— Отлично, отлично, вот пылесосы продаю. Кемаль тебе говорил? Я просто виртуоз по продаже пылесосов.
Кемаль смеется. Крутит радио.
— Это точно, он король пылесосов.
— В прошлом месяце я заработал тридцать пять штук. Долбаные тридцать пять штук! Да это больше, чем я когда-нибудь на травке зарабатывал! Ну почти что. А ведь полиции, сам понимаешь, тебя ну никак не зацапать за то, что ты продаешь слишком много пылесосов.
Когда я познакомился с Малуфом, он был хорошим бойцом. Услышишь о кулачном бое на районе — будь уверен, без него не обошлось. Он выставлялся и когда выясняли, может ли Нёребро [6] побить Амагер [7] . Я был знаком с ним только через Кемаля, но никогда против него ничего не имел. Кемаль говорит, на него можно положиться, и он не такой брехун, как иные из местных.
Мы едем на окраину, у Кемаля квартира в Хойе-Гладсаксе [8] . По дороге заезжаем в магазин. Я знаю Набиля, других, кажется, видел раньше, но не уверен, как кого зовут. Набиль пожимает мне руку:
6
Нёребро — густонаселенный район на севере Копенгагена, где проживает много иммигрантов.
7
Амагер — район Копенгагена, расположенный на острове Амагер. На Амагере находится ряд факультетов Копенгагенского университета и международный аэропорт.
8
Хойе-Гладсаксе —
— Здорово, Ник, сколько зим, сколько лет. Кемаль, почему ты не сказал мне, что Ник будет? Плакала моя мечта ночь напролет смотреть старого доброго Аделя Имама!
Кемаль смеется:
— Не будет тебе никакого Аделя Имама… Взял что-нибудь приличное?
— Все нормально. Как заказывали: слэшер, хоррор. Пацанам в самый раз.
Набиль все держит меня за руку: арабская манера, никак не могу привыкнуть.
— Хотел показать им «Ненависть» [9] , смотрел? Французский фильм. Думал, они будут в восторге. Ну, там черные со стволами бегают… И знаешь, что они мне говорят? Фильм только начался, они как увидели, что он черно-белый, так сразу спрашивают: а нет ли у меня чего-нибудь с Дольфом Лундгреном.
9
«Ненависть»(1995) — фильм Матье Кассовица о жестоких забавах молодежи парижских пригородов, в главной роли — Венсан Кассель.
Лифт весь исписан, Кемаль живет на последнем этаже, так что большую часть надписей прочесть успеваешь. «Люби!» — намалевано большими черными буквами. Кемаль почесывает затылок ключом.
— Ладно, если б только писали, так ведь они ж еще и писают… Малуф, дурь взял?
— Какую дурь?
— Ты должен был взять.
— Нет, не я.
— Ты чё, охренел?
— А что, как марокканец, так сразу, значит, киф в кармане? Чертов расист. Ты что думаешь, мы все…
— Так ты взял?
— Конечно.
Обстановка квартиры Кемаля представляет собой смесь массивной арабской мебели, углового дивана, кресел и «Икеи». Он бывает здесь редко, а когда бывает, то с друзьями, «плей-стейшн» и дурью или же с телкой. Поэтому спальня обставлена лучше всего.
Мы смотрим фильм, пуская косяк по кругу. Джеки Чан. Набиль рассказывает, в какой сцене Джеки сломал ключицу, в какой — тазовую кость, в какой была травмирована селезенка.
— Травмирована?! Нормальные пацаны говорят «наебнулась», понял?
— Да заткнитесь вы, смотрите давайте!
Кемаль спрашивает, хочу ли я покурить. Довольно странный вопрос, когда вся квартира насквозь провоняла дурью. Мы сидим на белых пластиковых стульях на балкончике. Я прикуриваю две сигареты, одну протягиваю Кемалю. Он делает затяжку, выдыхает, глядя на меня.
— Что с тобой происходит?
Не отвечаю. Шум магистрали отсюда едва слышен.
— Я видел твою тренировку сегодня. Ты пахал как бешеный. Что с тобой? Если надумал свести счеты с жизнью, не мог бы ты поискать для этого какое-нибудь другое место, не мой спортцентр?
Смотрю на него, отпиваю глоток пива.
— Мог бы. Легко…
— Черт тебя раздери, Ник, ты же знаешь, что я имею в виду. Я же вижу… Я тебя таким не помню, с тех пор как…
— Что?
— Перестань… Мне ты можешь сказать, если потребность есть. Именно это я пытаюсь тебе втолковать.
Я киваю. Сидим, курим, молчим. Отсюда видны озера в Тинбьерге. Весь город. Беллахой. Китайская пагода в зоопарке.
— Что значит «Иран — трорист»?
— Террорист?