Суд волков

Мессадье Жеральд

Фалуа поднялся.

– Это только одна сторона дела, – произнес он, встав перед Жозефом. – Морвилье связан с еще одним очень могущественным человеком.

– С кем же?

Фалуа на мгновение заколебался, затем сказал:

– С Иоанном Бурбонским.

Жозеф поднял брови:

– Пусть так. Герцог Бурбонский – человек действительно могущественный, и он союзник короля. Но я по-прежнему не понимаю, в чем здесь угроза для вас и почему вы связаны клятвой чести.

Фалуа придвинулся

к Жозефу еще ближе.

– Они масоны, – выдохнул он.

Наступила пауза. Жозеф слышал о масонах и всегда спрашивал себя, какую цель преследует эта тайное общество, которое одни обвиняли в немыслимых злодеяниях, а другие считали собранием выдающихся умов. Сам он ни к какому определенному мнению пока не пришел.

– Вы тоже масон?

– Да. Если я заговорю, мне конец. Такова участь предателей в нашем братстве.

Жозеф вздохнул.

– Тем более вам необходимо сменить имя, – сказал он. Измученное лицо Фалуа осветилось, придав ему вид страдальческий и одновременно пугающий.

– Почему вы так мерзко вели себя по отношению к Франсуа де л'Эстуалю? Почему сказали, что его мать колдунья?

– Жанна де л'Эстуаль! – вскричал Фалуа. – Самая отъявленная блудница во всем Париже!

Жозеф метнул на него ледяной взгляд:

– Вы говорите о моей жене.

– Вашей жене? – испуганно воскликнул Фалуа. – Я думал, она жена вашего брата…

Повинуясь редкому для себя неконтролируемому порыву, Жозеф вскочил и схватил Фалуа за ворот.

– Это моя жена, подлый висельник!

Фалуа попытался отступить. Жозеф грубо рванул его к себе. Стражник заглянул в окошечко камеры.

– Эта женщина, мессир, – выкрикнул Фалуа с неожиданной злобой, – эта женщина… Франсуа де л'Эстуаль – сын Франсуа Вийона, вам это известно? Он бастард! И этот бастард владеет печатней!

– Не бросайтесь словами, Фалуа, или вы никогда не выйдете из тюрьмы! Какое отношение имеет мой пасынок Франсуа де л'Эстуаль к вашим масонским делишкам?

Фалуа снизу вверх взглянул в лицо Жозефу.

– Франсуа Вийон был масоном. Ему покровительствовал Иоанн Бурбонский. Оказавшись в нужде, он попросил денег у матери своего сына, а она отказала ему! Он пожаловался Иоанну Бурбонскому…

– Глупец! Жалкий глупец! – воскликнул Жозеф. – Жанна, моя супруга, была изнасилована этим поэтом бродяг и нищих! И вы хотите, чтобы она давала деньги вору и всем известному сутенеру? Который баловался и с мальчиками?

Лицо Фалуа исказилось. Стражник вновь припал к окошечку.

– Вам нужна помощь, мессир? – крикнул он.

– Нет, спасибо, – столь же громко ответил Жозеф.

– Я не знал этого… Я не знал… Простите меня! – сказал Фалуа.

У него был удрученный вид. Он

вновь сел на солому и закрыл лицо руками.

– Все лгали мне… Все! – простонал он.

– Жанна, – продолжал Жозеф, – прекрасно воспитала мальчика и дала ему свое имя. Этот одаренный юноша в восемнадцать лет стал во главе печатни. Я не потерплю, чтобы его оскорбляли в камере, где самое место отвратительному глупцу, который повторяет гадкие сплетни блудниц и содомитов!

– Простите меня, – пробормотал Фалуа. – Я и в самом деле глупец.

Голос его стал хриплым.

– И еще мне сказали, – добавил он, – что она убила своего брата и что ее судили за колдовство…

– Чем так заинтересовал этих милых людей ее брат? – спросил Жак.

– Дени д'Аржанси был еще одним протеже Иоанна Бурбонского. И масоном.

Жозеф онемел. Положительно, некая темная сила накрыла единой сетью отца Франсуа и брата Жанны.

– И что же? – спросил он, силясь сохранить хладнокровие.

– Морвилье был очень привязан к Дени д'Аржанси и не мог утешиться после его ужасной смерти. Он был бы счастлив погубить вашу жену и близких ей людей.

– Стало быть, и меня, – заключил Жозеф. – И Франсуа.

– У него было два сильнейших мотива в деле, которое он мне поручил. Он хочет, чтобы Франсуа де л'Эстуаль прислуживал ему…

– Довольно!

Жозеф встал, преисполненный отвращения. Ему захотелось перечитать собственные максимы, чтобы вернуть прежнее спокойствие духа. Он задыхался.

– Мессир! – вскричал Фалуа. – Я рассказал вам все! Вы обещали!

– Вы опрокинули мне под ноги тачку с нечистотами!

Узник поднял на Жозефа умоляющий взгляд. Из глаз его текли слезы.

– Я раскаиваюсь, – сказал он. – Меня обманули. Что вы собираетесь делать? Не оставляйте меня прозябать здесь! Я умру! Меня убьют!

Закрыв лицо руками, он зарыдал.

Несчастная жертва власти! – сказал себе Жозеф. Он подумал о мужестве Жанны. И о мужестве Франсуа, который схватил Фалуа и добился его ареста.

– Мессир! – душераздирающе выкрикнул Фалуа.

– Ваша исповедь омерзительна, – промолвил Жозеф. – Но она спасла вам жизнь. Я прямо сейчас отправлюсь к князю-архиепископу.

Он позвал стражника, который открыл ему дверь, и вышел понурив голову, отягощенную гнусными признаниями Фалуа.

– Надо будет уведомить короля, – сказал Александр Люксембургский, когда Жозеф пересказал ему откровения Фалуа, естественно, опустив те, которые касались Жанны и Франсуа де л'Эстуаля. – Но государю сейчас не до этого. Он занимается отменой Пероннского договора. В любом случае я извещу Фише письмом.