Суд волков
Шрифт:
Фалуа поднялся.
– Это только одна сторона дела, – произнес он, встав перед Жозефом. – Морвилье связан с еще одним очень могущественным человеком.
– С кем же?
Фалуа на мгновение заколебался, затем сказал:
– С Иоанном Бурбонским.
Жозеф поднял брови:
– Пусть так. Герцог Бурбонский – человек действительно могущественный, и он союзник короля. Но я по-прежнему не понимаю, в чем здесь угроза для вас и почему вы связаны клятвой чести.
Фалуа придвинулся
– Они масоны, – выдохнул он.
Наступила пауза. Жозеф слышал о масонах и всегда спрашивал себя, какую цель преследует эта тайное общество, которое одни обвиняли в немыслимых злодеяниях, а другие считали собранием выдающихся умов. Сам он ни к какому определенному мнению пока не пришел.
– Вы тоже масон?
– Да. Если я заговорю, мне конец. Такова участь предателей в нашем братстве.
Жозеф вздохнул.
– Тем более вам необходимо сменить имя, – сказал он. Измученное лицо Фалуа осветилось, придав ему вид страдальческий и одновременно пугающий.
– Почему вы так мерзко вели себя по отношению к Франсуа де л'Эстуалю? Почему сказали, что его мать колдунья?
– Жанна де л'Эстуаль! – вскричал Фалуа. – Самая отъявленная блудница во всем Париже!
Жозеф метнул на него ледяной взгляд:
– Вы говорите о моей жене.
– Вашей жене? – испуганно воскликнул Фалуа. – Я думал, она жена вашего брата…
Повинуясь редкому для себя неконтролируемому порыву, Жозеф вскочил и схватил Фалуа за ворот.
– Это моя жена, подлый висельник!
Фалуа попытался отступить. Жозеф грубо рванул его к себе. Стражник заглянул в окошечко камеры.
– Эта женщина, мессир, – выкрикнул Фалуа с неожиданной злобой, – эта женщина… Франсуа де л'Эстуаль – сын Франсуа Вийона, вам это известно? Он бастард! И этот бастард владеет печатней!
– Не бросайтесь словами, Фалуа, или вы никогда не выйдете из тюрьмы! Какое отношение имеет мой пасынок Франсуа де л'Эстуаль к вашим масонским делишкам?
Фалуа снизу вверх взглянул в лицо Жозефу.
– Франсуа Вийон был масоном. Ему покровительствовал Иоанн Бурбонский. Оказавшись в нужде, он попросил денег у матери своего сына, а она отказала ему! Он пожаловался Иоанну Бурбонскому…
– Глупец! Жалкий глупец! – воскликнул Жозеф. – Жанна, моя супруга, была изнасилована этим поэтом бродяг и нищих! И вы хотите, чтобы она давала деньги вору и всем известному сутенеру? Который баловался и с мальчиками?
Лицо Фалуа исказилось. Стражник вновь припал к окошечку.
– Вам нужна помощь, мессир? – крикнул он.
– Нет, спасибо, – столь же громко ответил Жозеф.
– Я не знал этого… Я не знал… Простите меня! – сказал Фалуа.
У него был удрученный вид. Он
– Все лгали мне… Все! – простонал он.
– Жанна, – продолжал Жозеф, – прекрасно воспитала мальчика и дала ему свое имя. Этот одаренный юноша в восемнадцать лет стал во главе печатни. Я не потерплю, чтобы его оскорбляли в камере, где самое место отвратительному глупцу, который повторяет гадкие сплетни блудниц и содомитов!
– Простите меня, – пробормотал Фалуа. – Я и в самом деле глупец.
Голос его стал хриплым.
– И еще мне сказали, – добавил он, – что она убила своего брата и что ее судили за колдовство…
– Чем так заинтересовал этих милых людей ее брат? – спросил Жак.
– Дени д'Аржанси был еще одним протеже Иоанна Бурбонского. И масоном.
Жозеф онемел. Положительно, некая темная сила накрыла единой сетью отца Франсуа и брата Жанны.
– И что же? – спросил он, силясь сохранить хладнокровие.
– Морвилье был очень привязан к Дени д'Аржанси и не мог утешиться после его ужасной смерти. Он был бы счастлив погубить вашу жену и близких ей людей.
– Стало быть, и меня, – заключил Жозеф. – И Франсуа.
– У него было два сильнейших мотива в деле, которое он мне поручил. Он хочет, чтобы Франсуа де л'Эстуаль прислуживал ему…
– Довольно!
Жозеф встал, преисполненный отвращения. Ему захотелось перечитать собственные максимы, чтобы вернуть прежнее спокойствие духа. Он задыхался.
– Мессир! – вскричал Фалуа. – Я рассказал вам все! Вы обещали!
– Вы опрокинули мне под ноги тачку с нечистотами!
Узник поднял на Жозефа умоляющий взгляд. Из глаз его текли слезы.
– Я раскаиваюсь, – сказал он. – Меня обманули. Что вы собираетесь делать? Не оставляйте меня прозябать здесь! Я умру! Меня убьют!
Закрыв лицо руками, он зарыдал.
Несчастная жертва власти! – сказал себе Жозеф. Он подумал о мужестве Жанны. И о мужестве Франсуа, который схватил Фалуа и добился его ареста.
– Мессир! – душераздирающе выкрикнул Фалуа.
– Ваша исповедь омерзительна, – промолвил Жозеф. – Но она спасла вам жизнь. Я прямо сейчас отправлюсь к князю-архиепископу.
Он позвал стражника, который открыл ему дверь, и вышел понурив голову, отягощенную гнусными признаниями Фалуа.
– Надо будет уведомить короля, – сказал Александр Люксембургский, когда Жозеф пересказал ему откровения Фалуа, естественно, опустив те, которые касались Жанны и Франсуа де л'Эстуаля. – Но государю сейчас не до этого. Он занимается отменой Пероннского договора. В любом случае я извещу Фише письмом.