Суд волков
Шрифт:
– Посмотрим. В любом случае, как я уже говорил тебе, Фише нам не враг.
В другом письме Франсуа рассказал о встрече с Фише, который был очень любезен, и с Морвилье, "походившим на зудящий нарыв". Несомненно, это стало своеобразной местью Фише: он доверил создание печатни – объекта вожделений Морвилье – человеку, которого тот пытался ограбить! Регент тоже хотел было сунуться, однако ректор решил, что печатней будет распоряжаться только Франсуа де л'Эстуаль под его личным контролем.
– Морвилье с ума сойдет! – сказала Жанна.
– Он и так сумасшедший.
Это звучало не слишком успокаивающе.
Итак, Франсуа поселится
Поскольку в особняке Дюмонслен уже много месяцев никто не жил, а Жанна не проявляла никакого желания возвращаться туда в ближайшем будущем, Жозеф с присущей ему рачительностью уволил повара, оставив только двух слуг – семейную чету, которая поддерживала в доме порядок. В первые дни Франсуа кое-как удовлетворялся пищей, которую они готовили. Но очень скоро ему надоели отварные яйца, колбаса и суп; главное же, он хотел принимать у себя – пусть скромно – людей, связанных с ним деловыми отношениями: торговцев металлами, состоявшими в гильдии ювелиров, ученых и литераторов, советовавших напечатать ту или иную книгу. Он занялся поисками повара. На это потребовалось несколько дней: жители квартала были оповещены, и подходящий человек вскоре нашелся – его звали Кантен Лафуа, и он уверял, будто служил у герцога Бурбонского.
Из склонности к провокации или по расчету Франсуа привез с собой Жереми Ле Гито, заросшего бородой до самых глаз. Всегда прежде чисто выбритый и часто пользовавшийся услугами цирюльника, он был неузнаваем. Расчет оказался верным: Жереми помогал Франсуа в беседах с университетскими людьми, указывая на приспешников Морвилье. На самих переговорах бывший узник не раскрывал рта и высказывал свои соображения, только оставшись наедине с Франсуа, которому предался душой и телом. Больше всего он боялся разоблачения и ловушек, которые, по его словам, Морвилье не замедлит расставить на пути Франсуа.
Действительно, их оказалось немало. Так, кузнец, которому Франсуа выдал щедрый задаток для изготовления прессов с поворотными штангами, дал тягу с деньгами, а когда Франсуа отправился по указанному им адресу, выяснилось, что ни один кузнец там никогда не жил. Все это увеличивало расходы и замедляло работу.
Жереми занимал комнату в доме Франсуа. Он с радостью обнаружил устроенную Жозефом парильню и часто ею пользовался. Франсуа высоко оценил то, что преданный слуга никогда не приводил в особняк блудниц. Эти создания не только страдали всевозможными болезнями, но часто вступали в сговор с воровскими шайками, которые грабили дома их клиентов, занятых любовными развлечениями.
Каждый вечер Жереми ужинал вместе со своим хозяином.
Однажды вечером, когда Франсуа и Жереми вдвоем сидели за столом, прислуживавший им повар, как обычно, принес суп и разлил по бокалам вино. Они обсуждали возможность перехода к формату в тридцать шесть строк вместо сорока двух, чтобы выпускать издания не столь громоздкие, как ин-кварто. Для этого нужно было отливать более мелкие литеры, и Франсуа уже нанял гравера, способного вырезать и греческий шрифт.
Жереми взял бокал с вином. Внезапно он вздрогнул и быстро сплюнул на пол то, что успел отхлебнуть. Франсуа, державший бокал в руке, взглянул на него с удивлением.
– Что с вами? – спросил Франсуа.
– Вино отравлено! – воскликнул Жереми и повернулся к повару.
Тот смертельно побледнел. От потрясения или от сознания вины? Франсуа посмотрел на него очень внимательно.
– Мессир, – пролепетал повар, – вероятно, вкус пряностей, которыми я приправил суп, ввел в заблуждение вашего гостя…
Франсуа пригубил вино и тоже сплюнул.
– Это не пряности! – с силой произнес он. – Я еще не притрагивался к супу.
Он встал с бокалом в руке, протянул его повару и приказал:
– Пейте.
– Мессир, я не пью…
Франсуа повторил свой приказ. Кантен по-прежнему отказывался, озираясь вокруг с явным намерением сбежать. Франсуа бросился на него. Как оказалось, повар умел управляться не только с соусами и силой намного превосходил своего противника. Он ловко отразил нападение, а Жереми, также рванувшегося к нему, повалил на пол и устремился к двери. Франсуа побежал за ним, но получил такой удар в грудь, что у него пресеклось дыхание. Задохнувшись, он сложился вдвое. Тогда Жереми схватил один из подсвечников, стоявших на столе, и запустил им в спину повара. Тот вскрикнул и на мгновение застыл. Шум привлек внимание слуг, которые ушли было к себе. Они побежали по лестнице на второй этаж.
– Задержите этого человека! – крикнул Жереми.
Слуги преградили повару путь. Тот бросился на них с кулаками. Женщина закричала. Но Франсуа, чьи силы от ярости внезапно удесятерились, прыгнул на него, как волк, повалил на землю и нанес ему в лицо удар, способный оглушить быка. На несколько секунд повар лишился чувств, и Франсуа ударил его еще раз.
– Принесите веревку! – крикнул он.
Слуги кинулись исполнять приказ. Повар решил, что это благоприятная возможность для бегства: вскочив на ноги, он стал бороться с Франсуа. Молодчик был очень силен и почти одолел своего противника, но тут Жереми сзади схватил его за горло. Повар отчаянно вырывался. Франсуа двинул его коленом в пах, затем нанес удар в печень, потом в лицо и наконец в грудь. На этот раз повар рухнул как подкошенный. Вернулись слуги с веревкой. Франсуа связал его по рукам и ногам. Пленник глухо вскрикивал, но сопротивляться уже не мог.
– Бегите за стражниками, – сказал Франсуа, затягивая узлы.
Понадобился час, чтобы найти один из ночных патрулей.
Стражники явились с факелами в руках. Франсуа изложил суть дела. Их командир пригубил вино и тут же сплюнул. Затем повел своих людей на кухню, и те произвели обыск. Обнаружив подозрительную склянку, наполненную черной жидкостью, он открыл ее, понюхал и сказал:
– Это никакие не пряности. Вот ваш яд.
Пленника увели прямиком в Шатле. Жереми продолжил обыск, роясь в вещах повара. И нашел листок бумаги.
Получено от мэтра Кантена Лафуа, повара, один ливр и восемь денье за флакон с мышьяком, предназначенный для опрыскивания приманки для крыс.
Рене Валлен, аптекарь, улица Бутбри, напротив церкви Сен-Пьер-о-Бёф.
Он протянул листок Франсуа.
– Этим мы Морвилье не скомпрометируем, – заметил тот.
Продолжив поиски, Жереми нашел еще один листок:
Дано мэтру Кантену Лафуа пять ливров и десять денье за службу в декабре 1469 года.
Монсомер, дворецкий в особняке Трей, на Пре-о-Клерк.