Судьба амазонки
Шрифт:
– Что-то случилось? – шёпотом спросил он, склонив голову к баронессе.
Она тяжело вздохнула. Потом, видимо, решив принять всю тяжесть момента на свои хрупкие плечи, супруга хозяина дома осторожно дотронулась до локтя несостоявшегося зятя и произнесла:
– Наша дочь этой ночью исчезла. Отец просто убит горем. Прошу вас, подойдите к нему.
Клепп знаком приказал своей свите оставаться на месте, а сам приблизился к барону.
– Я очень сочувствую вам и готов помочь, если вы примете мою помощь, – осторожно начал он.
– Архелия была моей жизнью. Я так любил её! – без предисловий начал «тесть». – Это я виноват, что она убежала…
– Может, не поздно послать
– Нет, – обречённо покачал головой барон. – Видно, что вы не знаете мою девочку. Уже бесполезно. Её не найти. Да она и не вернётся, – он замолчал, собираясь с мыслями. – Прошу вас остаться и погостить у нас. Ваше присутствие – большая честь для нас. Угощайтесь… Жаль, пир не будет радостным. Моя дочь так юна и упряма, что не ценит своего счастья. Пусть боги теперь решают её судьбу. Извините, я приболел и вынужден вас ненадолго покинуть, – он с усилием поднялся, но сразу рухнул обратно на стул. Жена и слуги поспешили помочь ему и вывели прочь из зала, сопровождаемые сочувственными взглядами.
Клепп занял место за столом. Вслед за ним расселись и его воины. Затем к ним присоединилась баронесса со свитой. Задуманный ранее пир превратился в обычный торжественный обед в честь приезда высоких гостей. Супруга вождя и герцог негромко переговаривались, обсуждая сильно запущенные дела маленького государства. Воины наконец-то смогли расслабиться и отдохнуть. Они жадно поглощали выставленные яства, осторожно шутили и лениво заигрывали с местными красавицами, коих было достаточно в окружении баронессы. Однако печальное известие наложило свой отпечаток на несвоевременное пиршество. В дружине герцога обсуждение необычного поступка Архелии негласно отложили до той поры, когда рядом не будет всеслышащих ушей Зигварда. Даже молодёжь вела себя осмотрительно, предпочитая лучше прогневить небесных покровителей, чем земных.
Гости поднялись из-за стола одновременно, вслед за герцогом и баронессой, и отправились устраиваться на новом месте в отведённые для них комнаты. Непритязательные дружинники были довольны оказываемыми им почестями. Герцог же в сопровождении жены местного вождя прошёл в соседнюю комнату, где жил сам хозяин дома и где ещё витал дух беглянки, прощавшейся накануне со спящим отцом. Барон сидел на щедро застеленной мехами широкой лавке, облокотившись на небольшой резной стол, и мрачно смотрел в пустоту. Пространство освещала лишь одна свеча, стоявшая перед ним. Её неровный свет рассеивался, не достигая отдалённых уголков комнаты. Разговор обеим сторонам предстоял нелёгкий, и каждый мысленно готовился к возможным его поворотам. Однако надо было начать, и Клепп заговорил первым:
– Мы благодарим вас за гостеприимство. Я не совсем уверен, правда, что мы достойны столь радушного приёма, поскольку являемся косвенными виновниками несчастья, которое посетило ваш дом. Вы были вправе указать нам на дверь. Ваша дочь считает, что я не имею права претендовать на её руку только потому, что ни разу не видела меня? Я надеялся, что для неё слово отца является гарантом надёжности и безопасности сделанного выбора. Недоразумения, которые могли возникнуть, легко было уладить другим способом, не прибегая к крайним мерам. Мне жаль, что Архелия принесла столько горя и страдания любящим её сердцам. Оправданием её поступку может служить лишь юный возраст и некоторая самонадеянность.
Клепп замолчал, ожидая ответа. Искоса он наблюдал за реакцией на его слова супруги барона, но на её непроницаемом лице было написано спокойствие и непреклонность. Он справедливо заключил, что мать как-то замешана в истории с побегом, который сразил барона. Отец Архелии сильнее нахмурился и продолжал
– Чтобы не причинять вам лишних беспокойств своим пребыванием, я считаю необходимым покинуть ваши земли и вернуться назад. Надеюсь, что мы останемся друзьями. Предлагаю не таить зла друг на друга. Случилось то, что случилось. Так, видно, угодно богам. И мой дом тоже остался сиротой без хозяйки, которая так опрометчиво отвергла его.
Голос герцога звучал уверенно, но в душе он сомневался в кристальной искренности своих слов. Он изо всех сил старался убедить в благих намерениях прежде всего самого себя.
– Довольно, – подал голос барон. Он поднял ладонь и слегка хлопнул ею по столу. – Я стар, и мои соседи, как голодные волки, ждут моего смертного часа. Моя дочь сыграла на руку моим врагам! Она, моя единственная наследница, предала интересы княжества. Предала всё, что отстаивал я с мечом в руках, не жалея жизни! – несчастный отец заволновался, и голос его задрожал, он наконец посмотрел в глаза герцогу. – Они и сейчас бы напали на меня и не оставили никого из преданных мне людей в живых. Людей отправили в рабство, а землю разорвали бы на части, растащили бы по клочкам… Мой час близок, и силы покидают меня. Мои обидчики поднимут голову и со всех сторон поползут сюда. Они ждут, – он почти до шёпота понизил голос. – Они ждут, когда ты уйдёшь и уведёшь своих людей. Останься, Архи вернётся когда-нибудь. Всё наладится. Она одумается, я уверен, потому что сам воспитал её такой, но сделает это позже. Будет и свадьба, и дети, и… наследник, – барон неожиданно схватил Клеппа за руку, и тому показалось, что старик спятил, добровольно отдавая власть в руки пришлого господина. Барон на самом деле хватался за соломинку.
– Ты не раскаешься в своем предложении? – церемонии были отброшены.
– Я не отдал бы свою дочь за негодяя. Я знаю о тебе много, очень много… Ты благороден, честен, разумен и осторожен. Ты же не примешь скоропалительного решения. Не уходи. Поживи, оглядись, – заметив испуг в глазах герцога, отец беглянки заговорил поспокойнее. – Ты не думай, я не сошёл с ума. Я – воин, ты – воин, и она – тоже воин… – он сжал губы, чтобы скрыть боль, которую причиняли воспоминания о дочери.
– То есть ты предлагаешь мне остаться, чтобы соседи-враги решили, что договоренность между нами достигнута. И я, как будущий хозяин, не дам в обиду новых подданных.
– И целых две армии встанут на защиту княжества, если потребуется, – голос барона при последних словах снова зазвучал грозно.
– Каждый неосторожный шаг может повредить как тебе, так и мне. Я хочу ещё раз обдумать предложение. Когда приму окончательное решение, сам приду и сообщу об этом. А пока покину вас, до вечера!
Клепп повернулся, чтобы уйти, но заметил такое безнадёжное выражение глаз, смотревших снова в пустоту, что ему стало жалко старого вояку. Барон как в пучину погружался в своё горе, не видя ничего, кроме рухнувших надежд. Его жена притихла и размышляла о неясном будущем владений. Неожиданно для самого себя герцог спросил у супругов:
– Вам не кажется, что старые боги перестали слышать вас?
– Я верил в них с детства. Они хранили меня в бою, подарили мне жену и дочь… А ты втихаря молишься другим, – повернулся он к жене, вспоминая застарелую обиду. – Я знаю, потому нас и наказали. Отобрали нашу девочку. Пришла ко мне в дом – так поклоняйся солнцу, а не своим болотным кикиморам.
Баронесса вспыхнула:
– Не говори так, они всё слышат. Не верьте ему, мои боги покровительствуют лесам, воде и семье.
– Ага, в ваших лесах одни болота непролазные. Такая и семейная жизнь будет у тех, кто в них верит.