Судьба астероида
Шрифт:
Но к большому удивлению дирекции компании астероиды не желали сдаваться. Привыкшие к лишениям, они обходились без чая и жили на синтетическом крахмале и пищевых дрожжах, нелегально выпускаемых на примитивных нелицензионных заводах. Более того, они приспособили свои буксиры и баржи для долгих путешествий на Венеру и Юпитер, меняя урановый и ториевый концентрат на пищу с Венеры и оборудование с Марса. Они даже покупали космическое оружие у русского Юпитера.
Все еще во власти своих амбиций финансовые боссы Земли слали приказы подчиненным планетам прекратить эти перевозки. Под угрозой энергетического голода Интерпланетная Ассоциация объявила войну сначала Юпитеру за вооруженную поддержку повстанцев,
В этой космической войне, которая длилась восемь лет, Земля одерживали победу за победой. Земные корабли легко справлялись со слабыми космическими силами Венеры, Марса и Юпитера и вскоре до основания разрушили их столицы атомными бомбами. Земные десанты высадились на Палласе и Весте и захватили сотни других астероидов. Земля и Луна не пострадали. И все же ассоциация проиграла войну.
У астероидов не было центрального правительства, которое можно было бы уничтожить. В нарушение закона шахтеры добывали уран на тысячах маленьких планет, таких как Обания и через дрейфующую силу — породу вели свои нелицензионные корабли сквозь кольцо блокады. Сотни смельчаков, подобных Брюсу О'Баниону совершали налеты на базы ассоциации, уничтожали машины и взрывали шахты, скрываясь от преследования за заслоном сити-дрейфа.
Земля могла победить любого своего врага, но не сити и не бескрайние просторы глубокого космоса. Земной флот был в состоянии захватить любой отдельный планетоид, сбить любого одиночку. Но астероиды имели бесчисленное количество планетоидов, разбросанных вокруг Солнца в колоссальном по величине регионе, окруженном тучами обломков сити-породы, среди которых жители астероидов, в отличие от землян прекрасно ориентировались.
На любом из сотен планетоидов какой-нибудь упрямый повстанец мог прятаться со своим отрядом в ожидании русского оружия или же добывая сити-металл для производства примитивных атомных ракет. Ни один из этих планетоидов не выдержал бы атаки земных сил, но даже на Земле не хватало кораблей, чтобы справиться со всеми сразу.
Через восемь лет Земля сдалась. Бесполезная борьба истощила запасы энергии, один за другим победоносные земные корабли погибали в дрейфующей породе. Не побежденная в космосе и не пострадавшая в тылу Земля вынуждена была тем не менее предложить перемирие, чтобы покончить с этим затянувшимся патом.
Подписав Космический договор в Палласпорте, годом позже непобежденные хозяева Интерпланетной Ассоциации начали исправлять прошлые ошибки. Хитроумно сыграв на честолюбии одного из повстанческих лидеров, восстановив его против другого, утолив жажду власти Венеры, боровшейся с империалистическими планами Марсианского Рейха и одновременно с растущей мощью Юпитерианского Совета, Земля превратила поражение в победу подписанием Договора о создании Мандата глубокого Космоса.
Этот политический трюк должен был восстановить порядок на космических границах — так гласила преамбула договора — и гарантировать всем планетам равный доступ к богатствам астероидов. Мандат управлялся Высокой Комиссией из пяти членов — по одному представителю от каждой главной планеты и одного представителя астероидов.
Земные дипломаты скоро оказались более опасными противниками, чем космические адмиралы. Восстановив последователей Брюса О'Баниона против других лидеров, они предотвратили назначение представителя астероидов в комиссию и путем хитрых маневров выбрали на этот пост агента Интерпланетной Ассоциации. Имея два голоса в комиссии, один из которых был председательским, Земля вскоре взяла под контроль всю деятельность комиссии.
Еще большим их достижением стало записанное в договоре право ассоциации на владение всеми астероидами, которые когда-либо были заселены или исследованы
«Все это были трагические ошибки, — писал Мартин Бранд в своем страстном предисловии. Они привели к задержке освоение человеком космоса на несколько поколений, бесцельному разрушению великих городов, миллионам загубленных человеческих жизней. А те, кому удалось выжить, были покалечены страхом и болью, которых можно было избежать».
«И все же эти ошибки, — писал он в заключении, — несравнимы по своим катастрофическим последствиям с тем, что замышляют сейчас зарвавшиеся хозяева Интерпланетной Ассоциации и их прихвостни в Высокой Комиссии. Новый промах превратит наши планеты в груду обломков, мертвых и бесполезных, как Адонис, если космические инженеры не смогут предотвратить эту катастрофу».
6
Ник Дженкинс сотни раз перечитывал эти строки, и они решили его судьбу. Даже сейчас за штурвалом «Прощай, Джейн» для него, мертвеца, спасавшего мертвецов, эти слова были такой же реальностью, как и точки, светящиеся на экране. Предупреждение Бранда и его предвидение лучшего будущего человечества, спасенного от расовой вражды, сделало из Дженкинса космического инженера.
«Главная ошибка сегодня коренится в политике и законах Мандата, запрещающего разработку сити-породы, — писал Бранд в первой главе своей книги. — Силой своей власти воротилы Интерпланетной Ассоциации лишили человечество самого богатого энергетического источника Солнечной системы.
Дрейфующая порода — неистощимый запасник энергии. Последние исследования показали, что восьмая часть общей массы астероидов состоит из сити, а уравнение Эйнштейна гласит, что каждая тонна антиматерии при взаимодействии с тонной земной материи должна дать пятьдесят триллионов джоулей энергии. Это более чем в десять миллионов раз превышает количество энергии, добывавшейся в древности из тонны угля.
И человек способен укротить сити!»
Бранд не называл будущих укротителей антиматерии, потому что их великая идея была тогда еще вне закона, но сам он работал на астероидную фирму Дрейка и Мак-Джи, занимавшуюся установкой маркеров вокруг опасных скоплений породы. Он был в курсе смелых планов и гениальных проектов Джима Дрейка и восхищался необычными талантами коротышки Мак-Джи.
— Эти два знатока астероидов могли бы сделать это, если бы им позволили члены высокой Комиссии. — Так сказал Мартин Бранд в тот памятный приезд в Солнечный город, когда его книга и смелые проекты завоевания новой свободы вызвали благоговейный интерес Дженкинса. — Если бы они были землянами, у них был бы шанс.
— Но ведь ты землянин, — воскликнул тогда мальчик, восхищенный выдающимся родственником. — Ты землянин и такой же талантливый как они! Почему бы тебе не сделать этого?
— Я не могу сравниться с ними, Ник. — Великий ученый покачал головой, его лицо приняло выражение серьезного смирения. — Может быть, я получил лучшее образование, чем Дрейк, но я не могу с такой настойчивостью, как он, работать над одним и тем же проектом. Уже создав сити-маркеры, он убил четыре года на то, чтобы получить лицензию на их размещение. Мудрецы из комиссии никак не могли поверить, что отраженный солнечный свет может давать достаточно яркий сигнал и что одной только инерции будет достаточно, чтобы поддерживать постоянную скорость вращения зеркал, а также что они могут быть закреплены на заданных орбитах вокруг объекта. Они убедились в этом только тогда, когда Дрейк, разорив вконец себя и своих друзей, построил демонстрационные макеты.