Судьба
Шрифт:
Федорка налил себе полный стакан и, снова подмигнув Майе, выпил его одним духом.
— Значит, молчишь, милая моя? — Язык у Федорки стал заплетаться.
— Да какая же это мать предаст человека, который спас от смерти ее дитя?
— Если не скажешь, я тебя убью. Убью, гадюку, хоть и люблю!.. — Вислогубый схватил пистолет, щелкнул курком.
Вдруг дверь из Настиной комнаты распахнулась. Девушка стаяла на пороге — бледная как мел, глаза метали молнии.
— Это я их предупредила! —
Яковлев сел на стул, открыл рот и некоторое время смотрел на Настю осоловевшими глазами, потом вскочил, бабьей трусцой подбежал к двери, распахнул ее и закричал:
— Кузьма Петрович! Кузьма Петрович!
Шарапов, который прилег было отдохнуть после бессонной ночи, ворча, вошел, почесывая спину.
— А ты что здесь делаешь? — шикнул он на дочь.
Та молчала, с вызовом глядя на отца. Верхняя губа у нее подрагивала.
Федорка, дыша водочным перегаром в лицо купцу, крикнул:
— Вот, полюбуйтесь на эту барышню! Она предательница, доносчица! — Он показал наганом на Настю.
— Ты пьян, — прошипел Шарапов, загородив собой Настю. — Поди проспись. — Купец был зол на Яковлева, заварившего всю эту кашу перед самым приходом красных.
— Ваша дочь предательница! — «начальник полиции» перешел на визг.
Шарапов медленно повернулся к Насте.
— Это правда?..
— Да, правда.
Майя видела, как у купца налились кровью глаза, лицо, шея. Тяжело переступая непослушными ногами, он подошел к столу, сел.
— Настя! — крикнул он так громко, что в шкафу зазвенели хрустальные рюмки. — Что ты натворила?!
Настя попятилась назад, намереваясь выскользнуть из комнаты, но вислогубый загородил ей дорогу, грубо оттолкнул от двери.
— Кто тебя надоумил? Кто?! — Шарапов поднял трясущиеся руки.
Девушка молчала. Майя полными тревоги и ласки глазами смотрела на нее.
— Говори!.. — Купец встал и пошел на дочь.
— Никто… Я сама… Вы же хотели их убить…
Шарапов потянул растопыренные пальцы, схватил дочь за волосы и начал трясти.
— Убью!.. — Он отшвырнул ее в сторону.
— Убивайте! — с ожесточением кричала Настя, обливаясь слезами. — Убивайте! Зато я спасла людей… Сеню…
— Да он же коммунист!.. Хуже сатаны!.. — в диком исступлении завопил Шарапов.
— Ну и пусть коммунист! Все равно он лучше всех! Я люблю его! Люблю! Люблю! А вас всех ненавижу!..
Федорка с перекошенным от злобы лицом взвел курок и стал цедиться в Настю.
Майя бросилась на вислогубого, вцепилась в его руку. Прогремел выстрел. С потолка посыпалась штукатурка. Майя подбежала к девушке, прижала ее, закрывая своим телом.
— Родненькая, хорошенькая… Настенька… Он тебя не поранил?
Настя,
Как ни был ослеплен злобой Шарапов, он видел, что Майя только что спасла жизнь его дочери.
— Брось свою игрушку!.. — Он выхватил у вислогубого наган. — Пошел вон!.. Проспись лучше…
Вислогубый захлопал глазами:
— Ну, ты!.. Говорил, своими руками предателя…
Шарапов вырвал Настю из объятий Майи:
— К нищим в невестки собралась!.. Ну, и убирайся с глаз моих!.. Сейчас же убирайся! — И вышел, хлопнув дверью.
— Большевики-и! Все вы большевики! — визжал вислогубый, как недорезанный, мечась по комнате.
— А ты зверь, — спокойным голосом сказала Майя. — Для тебя человека убить, что муху прихлопнуть. Иди, милая, — ласковым голосом обратилась она к Насте. — Да не попадайся на глаза старому. Иди, иди, — и почти вытолкала ее в двери девичьей.
— Погоди. — Вислогубый поймал Майю за плечи, сильным толчком повалил на кровать.
— Не трогай меня! Горло перегрызу!
— Выходи за меня замуж! Тогда я твоего сына пальцем не трону.
— У меня есть муж!..
— А где он, твой муж?..
— Где-нибудь живет…
— Вот именно, где-нибудь живет… с другой. Я видел твоего мужа в Якутске. Он служит милиционером. А к тебе вот не возвращается, наверно, завел новую семью…
— Ты с кем-нибудь спутал…
— Мне-то не знать Федора, который вырос на нашей простокваше! И купец Иннокентий говорил, что муженек твой заходил к ним.
— Когда?!
— Осенью.
— Ты лжешь, лжешь!.. Был бы Федор жив, он бы нас под землей нашел!..
— Нашел, только не тебя… — Яковлев приблизился к Майе, опять повалил ее на кровать.
— Пусти!..
Федорка упал на колени.
— Майя, неужели тебе белый свет не мил?.. Неужели все равно для тебя, что смерть, что сон? Я же убью тебя, если не станешь моей женой! Тебя и себя убью! Соглашайся!.. Стану твоим батраком!..
— Ни за что! Лучше заживо сгореть!
— Не торопись в костер! Я еще тобой потешусь!.. — Вислогубый навалился на Майю, стал рвать на ней одежду.
— Помогите! — исступленно закричала Майя.
На крик вбежала Настя, подскочила к Федорке, стала молотить его кулаком по спине.
— Тятя-а! Тятя-а!
Шарапов ворвался как буря, стащил вислогубого, оттолкнул:
— Ф-фу, скотина!
— Бей его, тятя! — Лицо Насти пылало. — Бей до смерти! Бей, говорят тебе!..
Майя встала, закрывая платком грудь.
— Пусть она убьет меня, — плаксиво мямлил Федорка, протягивая к Майе руки.
— За нее сделает это сын или муж, — угрюмо бросил купец и, посмотрев на Майю, прошипел: — Сейчас же уходи…