Судья
Шрифт:
Павел, как оказалось, предчувствовал свою смерть. Он составил завещание, по которому Инна получила дом и остаток Катиных денег — около тридцати тысяч рублей. И письмо, которое она прочла в автобусе.
«Дорогая Инна!
Когда ты прочтешь это письмо, меня уже не будет на свете. Страшно писать такое, даже мысль об этом приводит меня в ужас — как оставить тебя в таком положении? Но надежды нет. Мое время истекло. Павлик Покровский снова попал в передрягу, и на сей раз безнадежно.
Я оформил все нужные бумаги, и сердце мое немного успокоилось. Но не окончательно. На что
Одно спасает меня от мук совести, позволяет спать по ночам — когда смотрю на тебя. Знаешь ли, как ты прекрасна? Особенно, когда грустишь. Когда я вижу глубокую, затаенную печаль в твоих глазах, сердце разрывается от любви, которую я, по своему несносному характеру, не умею выразить. Часто ты видела меня злым, грубым, вечно всем недовольным. Верь, что я не всегда такой! В моем сердце было и другое. Я любил тебя, как я не знаю что. И могу умереть с худо-бедно спокойной душой, потому что спас тебя и дал тебе будущее, нашу дочку. Ценой собственной жизни — то (ты знаешь, что), подорвало мои силы. Я угасаю, как свеча на ветру. Но не жалею ни о чем. Я не был главным героем этой истории. Ни я, ни Андрей, ни кто-то еще. Ты. Только ты. С тебя все началось, и тобой все закончится. Я жил лишь для того, чтобы встретить тебя и помочь тебе выбраться. Все не случайно. Подумай сама, и увидишь, как все, что произошло с нами и казалось бессмыслицей, превращается в великую закономерность. Все было не зря, и я готов умереть, чтобы на том свете держать ответ перед Богом.
Верь в Бога, Инна. Верь в Добро. Много раз на жизненном пути тебя будет преследовать искушение ожесточиться, стать холодной, расчетливой. Потому что Зло дает силу, а человек превыше всего жаждет могущества. Но власть ломает человеку хребет и оставляет у разбитого корыта. Человек не достоин власти. Власть ничто, любовь — все. Помни, что только хорошие люди счастливы, и судьба будет к тебе благосклонна. Не повторяй моих ошибок. Не спрашивай: „За что мне?“. Все, что с тобой случится — а ждет тебя, на первых порах, форменный ад — испытание. Все, в конечном итоге, принесет тебе счастье, даже боль, слезы, одиночество и ужас ночи. Не сдавайся, слышишь? Ради себя и ради дочки.
Вместе с этим письмом ты должна получить небольшую сумму, которая поддержит тебя в начале новой жизни. Мало, мало, знаю, дьявольски мало. Я долго и мучительно думал, что еще предложить тебе, обремененной моим гниющим трупом. И надумал две вещи.
Первая: мои похороны взваливает на свои плечи Ира. Она тоже с ребенком, но неплохо зарабатывает в офисе этого мелкого ублюдка, Баринова. У нее должно остаться что-то от моих денег. Я указал это в завещании, такова моя воля, так что на этот счет не смей беспокоиться ни секунды.
Второе: есть у меня предчувствие, что мой уход повлечет за собой цепочку роковых событий, которые заставят тебя покинуть Холмы. Когда мужчина умирает, на женщину вечно сваливаются какие-то неожиданности. Куда ты поедешь? Скорее всего, в Новгород, будешь снимать комнату. Даю тебе адрес и телефон одной женщины, по имени Татьяна Антипова (или Волкова, теперь хрен разберешь). Очень хорошая женщина. Самоотверженная, отзывчивая, с пламенным сердцем. Список ее достоинств бесконечен. Свяжись с ней — она не откажет тебе в помощи! Это, может быть, единственный человек в мире, в котором я уверен.
Что еще сказать? Хочется, чтобы ты встретила мужчину, который станет тебе поддержкой и опорой, но я не верю в эти сказки. Я не идиот. Я не стану желать тебе этого. Не потому, что хочу навеки привязать тебя к моему трупу (наоборот — забудь меня как можно быстрее, меня не было, и точка). Просто я убежден, что мужчина сейчас не облегчит, а осложнит твою жизнь. Потому я советую тебе остерегаться мужчин, пока ты не встанешь на твердую почву.
Но, если тебе повезет (а вдруг?), пусть этот кто-то любит тебя так, как не смог я. Желаю тебе быть любимой. Желаю счастья. Я всегда желал тебе счастья.
Твой жених,
Павел.
P.S. Да, вот еще что…»
Инна, плача, приложила письмо к губам.
Автобус уносил ее из родного города в пугающее будущее.
Последующие два года стали для Инны, как метко заметил Павел, «форменным адом». Она узнала, что такое жизнь в коммуналке на четыре семьи. Узнала, сколько ненависти может вызывать одинокая женщина с младенцем, который орет по ночам, мешая спать соседям за стенкой. Узнала, что такое нищета, когда еле хватает денег на баночки с детским питанием. Узнала, каково выполнять самую черную, неблагодарную, унизительную работу. Узнала, что такое презрительные взгляды, которыми награждают тех, у кого нет денег и власти. Познала отчаяние одиночества среди людей, которым нет до тебя никакого дела, и которые были бы рады, если бы ты умерла.
Да, это был ад. Иногда, среди ночи, когда Вероника посапывала в коляске (у Инны не было денег купить кроватку), она могла подумать. Тогда вспоминала, что когда-то была богатой наследницей, и горько усмехалась. Не проходило и дня, чтобы она не задумалась о самоубийстве.
Но даже в этот ад проникал луч надежды, который спасал Инну в трудные моменты. Она смотрела, как спит ее девочка, и понимала, что может жить дальше. Она вспоминала, что сама сделала выбор. И еще — доброта людей. Инна была поражена, узнав, сколь добрыми могут быть люди. Всякий раз, когда она стояла на краю бездны, ее неизменно поддерживали — деньгами, продуктами, словом или улыбкой — те, от кого она вовсе этого не ожидала.
Инна выжила. Своими силами. К женщине, которую ей порекомендовал в письме Павел, она не обращалась. Что-то мешало — гордость или страх. Но они все равно встретились.
На годовщину смерти Павла Инна приехала в Высокие Холмы. Остановилась у Иры, и вместе с ней поехала на кладбище.
У могилы Павла они издалека увидели стройную женщину лет тридцати пяти, с темно-русыми волосами и холодно-печальным взглядом голубых глаз. Женщина, спрятав руки в карманах серого плаща, серьезно смотрела на надгробие.
Когда они приблизились, незнакомка кивнула, сдержанно улыбнувшись.
— Здравствуйте, я Татьяна Антипова.
— Инна Нестерова, — она пожала Тане руку.
Ира, представившись, сделала то же самое.
Наступила пауза. Таня молча рассматривала Инну. Инна подметила, что в уголках ее глаз уже явно обозначились морщины.
— Кем вы приходились этому мужчине? — спросила Таня хриплым от волнения голосом.
— Я была его невестой, — сказала Инна, глядя ей в глаза. Таня повернулась к Ире.