Суматоха

Хендрикс Лиза

– Твоя квартира? – спросила Миранда.

– Секретность, комфорт и все домашние удобства. Не возражаете?

– О, почему бы и нет? От некоторой пикантности ситуации моя репутация вряд ли пострадает. – Она покачала головой и пошла за ним, дрожь предвкушения заставила ее напомнить себе, что ничего такого не произойдет.

– Я должен зарядить его, – сказал Пол, ставя компьютер на стол, заваленный книгами и газетами. Потом сбросил куртку, закатал рукава. – У меня есть чай и апельсиновый сок.

– Лучше чай.

– Тогда поставлю воду.

Пока

он занимался чайником, Миранда осмотрелась. В детстве она бывала здесь много раз, поскольку жена Даусона, шофера отца, пекла самое потрясающее шоколадное печенье, которым всегда угощала девочку, не обращая внимания на то, что она дочь босса.

Все тут изменилось и, видимо, не единожды, но кое-какая старая мебель, напоминающая об увлечении Тиш японской культурой, осталась и выглядела здесь более на своем месте, чем в оранжерее. Кажется, Пол тоже коллекционирует произведения восточного искусства и неплохо в этом разбирается. Она взяла с полки терракотовую.

– Этому пятнадцать сотен лет. Пожалуйста, будьте осторожны.

– Поймана на месте преступления, – виновато сказала Миранда. – Теперь мне никогда тебя не убедить, что я не ищейка.

– Вы не ищейка, я наблюдал за вами в течение шести лет. Вашей семье это не свойственно.

– Пора искать нового шофера. – Она кивнула на книги. – Большинство из них мистические.

– Интересное замечание, если учесть, что вы колдунья. Это материалы исследования. А диссертации в настоящее время и должны быть такими, многие из нас отдают дань мистике.

– Я думаю, в мире слишком много ведьм. Кроме нас.

– Зачем это вам и вашей матери?

Уже хорошо. Пол не одобряет, зато не потрясен. Миранда уселась на старый кожаный диван, занимавший одну стену гостиной.

– Мы сделали Мейсону приворот. Вернее, ему и Рейн. Она честно рассказала о случившейся путанице и о том, как они с матерью дважды пытались исправить ошибку, последний раз вчера ночью, призналась в своем нежелании отнимать у брата счастье. Даже объяснила, почему Мейсону необходимо жениться на Каролине, хотя вряд ли было уместно говорить с шофером о финансовом положении семьи. Пол внимательно слушал ее, не позволяя себе улыбнуться.

– Наверно, ты думаешь, что я ужасная, – закончила Миранда.

– Не ужасная, а введенная в заблуждение. Ужасный человек не стал бы волноваться о последствиях. Но меня удивляет другое. Если вы сомневаетесь в правильности того, что делаете, зачем же тогда повторяли вчера эту процедуру?

– Я полагала, что мы должны вернуть все на свои места, туда, откуда все началось. К тому же после выходки Рейн брат теперь заявляет, что никакого приворота не было. Но Мейсон страдает. И настолько глубоко, что не позволяет себе вообще никаких чувств, даже гнева. Ему бы разъяриться на нее, а он шутит. Что мне делать?

– То, , что делаете.

– Но что именно? Я не знаю.

– Знаете.

– Нам очень нужны деньги Викершемов, в них спасение всей нашей компании.

– Вероятно. – Пол обернулся. – Но что нужно

ему лично?

Закрыв глаза, Миранда представила, как брат смотрел на Каролину. Никакого сравнения с Рейн. Вспомнить хотя бы выражение его лица, когда они танцевали у Вилмота или когда он наблюдал за Рейн и Сэм.

– Господи, Пол, ему нужна Рейн, а я потратила две ночи, чтобы он ее не получил. Что мне теперь делать? – И Миранда заплакала.

Он сел рядом, спокойно обнял ее за плечи и привлек к себе. От этой неожиданной ласки она зарыдала еще громче.

– Вы собираетесь все исправить, – сказал Пол. – А раз я тоже внес свой вклад в эту историю, я вам помогу.

Сегодня утром подруга мисс Хобарт сообщила мне кое-что. Думаю, вы сочтете это заслуживающим внимания.

Утреннее совещание с представителями заинтересованных компаний ничего приятного не сулило.

Главной темой обсуждения стала, конечно, акция ФУЗЕ и ее возможные последствия. Мейсон, Джек Кройцмиллер и Скотт Джонсон битый час убеждали обеспокоенных членов правления, что никаких последствий, которые могли бы задержать начало строительства, не будет.

Скотт в шестой или седьмой раз говорил с членом комиссии планирования, когда дверь открылась и вошла Каролина.

– Сюрприз, я дома.

Мейсон автоматически встал, остальные тоже. Она прошла через конференц-зал, словно это была взлетная полоса в Париже.

– Садитесь, господа. Все, кроме Мейсона. Я скучала по тебе, дорогой.

Каролина бросилась ему на шею и поцеловала.

Ничего подобного она раньше себе не позволяла, и это был явный вызов, предъявление прав собственности. Почувствовав раздражение, Мейсон быстро отстранился.

– Рад тебя видеть, Каро, но у меня совещание.

– О нет, у тебя на губах моя помада. – Она вытащила носовой платок из его нагрудного кармана, вытерла ему рот, ловко сунула платок обратно, расправив уголки. – Я уверена, что джентльмены не возражают против нашего поцелуя. Во всяком случае, им придется к этому привыкнуть. Когда мы поженимся, я буду входить сюда без предупреждения.

– Поженитесь? – изумился Кройцмиллер. – Ну, парень, а нам до сих пор ни слова.

Поздравления Мейсон принимал механически, удивляясь, почему не ощущает ни радости, ни облегчения, ведь он так ждал согласия Каролины, и теперь она сказала «да».

Кто-то вызвал Крис. Та незамедлительно явилась с двумя бутылками шампанского и с пластмассовыми стаканчиками.

– Поздравляю, мистер Александр. – Девушка казалась немного смущенной.

Зато остальные не испытывали никаких ощущений, ибо знали цену объединения «Вик – Александр» и представляли его преимущества.

Мейсон нахмурился, потом упрекнул себя.

Почему бы и нет? Он добивался этого несколько месяцев, приложил столько усилий. Это чертовски важное дело.

Шампанское ударило в голову, всем уже было не до совещания, и Мейсон с Каро, приняв напоследок очередные поздравления, ушли в его офис.