Сумерки героя
Шрифт:
— В вашей памяти я не вижу камня.
— Он должен быть. Я чуть животики не надорвал, стараясь отцепить от него мальчишку.
Устарте взяла Ниалла за руку.
— Представьте себе его лицо как можно яснее. Всмотритесь в него: мне нужно видеть каждую мелочь. — Немного погодя она вздрогнула, будто ужаленная, и отпрянула от Ниалла с округлившимися от страха глазами. — Это не ребенок, — прошептала она. — Теперь он сделался смешанным.
— В чем дело? — воскликнул Нездешний.
— Твои подозрения оправдались, Серый Человек. Лоа-чаи — это Элдикар Манушан, а тот, кто представляется ребенком, — Дереш Карани, Ипсиссимус.
— Не может быть, — прошептал Ниаллад. —
— Нет, Ниалл. От него исходят приворотные чары, и они действуют на всех, кто к нему приближается. Превосходная защита — кто же заподозрит в злодействе прелестное златокудрое дитя?
Устарте отошла в сторону, вся во власти страшных воспоминаний. Она перешла из мира в мир, спасаясь от Дереша Карани. Теперь он здесь, и от его присутствия все ее надежды разлетаются, словно дым.
Ей следовало знать, что он придет, следовало догадаться, что он сделает это в другом обличье. Магия смешения стала для него навязчивой идеей. На примере Устарте он убедился, что в ней заложены далеко не одни только физические возможности. Умственные способности тоже можно усилить, если правильно все рассчитать. Дереш, и так уже почти бессмертный, желал большего. Производя все более жуткие опыты над своими злосчастными пленниками, он искал ключ к тайнам смешения.
Устарте сделалась его страстью. Она содрогалась, вспоминая об этом. Он неустанно работал над ней, отыскивая источник ее способности менять свой облик. Однажды Устарте привязали к столу, вскрыли, и Дереш вынул у нее одну почку, а взамен вставил другую, начиненную магией, взятую у забракованного смешанного. Боль была нестерпима, и только громадная сила Устарте спасла ее от безумия. Отлеживаясь в своей камере после операции, она чувствовала, как почка шевелится в ней, будто живая. Отросшие из нее щупальца трогали мускулы спины, проникая в легкие. Устарте сотрясали страшные судороги. Чувствуя, что из нее высасывают жизнь, она в панике переменила облик и раздавила чуждое существо внутри, но одно щупальце оторвалось и внедрилось ей в мозг. Там оно погибло, источая обжигающий яд. Устарте-тигрица ревела и царапала когтями стены камеры, отрывая куски штукатурки. Но в конце концов она впитала в себя этот яд, как и в том, первом, случае. Он не мог больше повредить ей, но успел ее изменить.
Вернувшись в свое получеловеческое тело, Устарте ощутила, что стала другой. Испытывая тошноту и головокружение, она уселась на полу среди учиненного тигрицей разгрома, и ей внезапно открылись мысли всех живых существ в стенах тюрьмы — все сразу. От потрясения она закричала, но не услышала собственного крика. Ей казалось, что голова у нее вот-вот лопнет. Борясь с паникой, она попыталась сосредоточиться и отгородить часть своего разума от рева чужих мыслей. Но самые мощные из них, порожденные нестерпимой болью, проникали сквозь все ее заслоны.
Эти мысли исходили от Приала, на котором проводили опыт двое помощников Дереша Карани.
Кипучая, вулканическая ярость волной поднялась в Устарте. Встав с пола, она сосредоточилась на этих людях. Воздух вокруг нее заколебался, и она увидела, что стоит рядом с мучителями в одной из операционных на другом конце тюрьмы. Первому она разорвала когтями горло. Второй хотел убежать, но она прыгнула ему на спину, повалила, и он разбил себе голову о каменный пол.
Устарте освободила Приала.
«Откуда ты взялась... — прошептал он, — из воздуха?» — Его шерсть была в крови, и из тела еще торчали какие-то инструменты. Устарте осторожно убрала их.
«Сейчас мы уйдем отсюда», — сказала
Закрыв глаза, она послала сообщение всем смешанным, содержащимся в этой тюрьме, и пропала.
Жилище Дереша Карани оказалось пустым, и она вспомнила, что он уехал в город на Совет Семерых. Дереш намеревался открыть Врата и вторгнуться в тот мир, который некогда изгнал куан-хадорцев из своих пределов.
Со двора слышались человеческие вопли и треск дерева. В окно Устарте увидела кишащих на ристалище смешанных. Стража в ужасе разбегалась, но далеко уйти не удалось никому.
Час спустя Устарте вывела сто семьдесят узников на лесистый горный склон.
«Они будут охотиться за нами, — сказал Приал. — Нам некуда идти».
Его слова оправдались через несколько дней, когда лес наводнили криаз-норы и собаки-ищейки.
Беглецы отважно сражались и до поры до времени даже одерживали небольшие победы. Но постепенно их, сильно поредевших, начали теснить все выше в горы. Одни из них стали добровольно уходить к самым вершинам, в снега. Других Устарте, разбив на отряды, посылала в разведку на юг и восток. Она наказывала им избегать людей, ибо их самих лишили человеческого облика.
И вот настало последнее утро, когда несколько сотен криаз-норов двинулись в гору, к их лагерю. Устарте собрала вокруг себя оставшихся двадцать узников.
«Держитесь рядом, — сказала она им, — и следуйте за мной». Всей силой своего воображения она вызвала перед собой Врата в другой мир, которые видела прежде в мыслях Дереша Карани.
Воздух заколебался. Устарте простерла руки и крикнула: «Пошли!» В тот самый миг, когда криаз-норы ворвались в лагерь, вокруг нее вспыхнула яркая радуга, и Устарте очутилась на зеленой поляне в тени высоких скал. Солнце ярко сияло на голубом небе, и только девять спутников остались при ней. Тут же стояли пораженные криаз-норы. В скале перед ними была вырублена огромная арка. Камень внутри нее светился, и по нему пробегала голубая рябь. Криаз-норы бросились на них. Устарте прыгнула в проем, а с ней Приал, Мениас, Корвидал и Шетца, молодая девушка с чешуйчатой, как у ящерицы, кожей. Остальные приняли на себя удар криаз-норов.
Вытянув руки, Устарте призвала на помощь всю свою силу. Скала перед ней на миг расступилась, и в ней показались освещенные луной руины. В этот единственный миг им и удалось проскочить.
Скала позади них сомкнулась снова.
Шетца упала, и Устарте увидела, что в спине у нее торчит нож. Вытащив его, Устарте прикрыла руками рану девушки и залечила ее. Сердце Шетцы больше не билось, но Устарте усилием воли заставила ее кровь струиться по жилам.
Шетца открыла глаза и прошелестела: «Я думала, меня убили. Но боли нет. Теперь мы в безопасности?» — «Да». — Устарте пощупала ей пульс, но пульса не было. Шетца, в сущности, была уже мертва, и только магия поддерживала в ней кровообращение.
Вдали мерцало озеро, и беглецы пошли к нему. Корвидал и Шетца стали купаться. Девушка резвилась в воде, как дельфин, и со смехом вышла на берег. Она обрызгала Мениаса, он схватил ее, и оба плюхнулись обратно в воду.
Приал сел рядом с Устарте. «Может, еще кому-нибудь удалось пройти», — сказал он.
Устарте, не отвечая, смотрела на Шетцу. «Я не знал, что ты еще и целительница», — сказал Приал. — «Никакая я не целительница. Шетца умирает. У нее пробито сердце». — «Но она плавает как ни в чем не бывало». — «Когда магия иссякнет, она умрет. Через несколько часов, через сутки — не знаю». — «О Великая! За что мы прокляты? Мы совершили какое-то зло в прошлой жизни?»