Сумерки
Шрифт:
— Шесть вечера… — пробормотала она, посмотрев на наручные часы. — Ещё есть немного времени.
Вернувшись к рукописи, Кэтрин вновь выпала из реальности, видя перед собой только буквы на листках.
«Кто бы мог подумать, что всё может обернуться так плачевно?», — прочла девушка, но невольно улыбнулась, заприметив в очередной раз отпечатки кошачьих лап на страницах.
— Всё-таки, у автора была кошка. — Пробормотала Кэт и погладила Бродягу, продолжив чтение.
«Я не знал, что в моем роду были волки. Для меня было в диковинку познать суть обращения. Мои друзья говорили,
— Так… а вот это уже интересно. — Тихо сказала она, усевшись поудобнее.
«Всё шло совсем не по плану. Возможно, это из-за того, что моя сущность проявилась позднее, чем следовало, но я не уверен. У меня было ощущение, что я умираю. Всё тело горело изнутри, каждая клеточка тела ныла и полыхала, отзываясь дикой болью в голове и усталостью. Я чувствовал приближение чего-то страшного. Жуткая боль пронизала меня полностью без остановки, и я мучился. Амора боялась за меня больше всех, а я лишь помню, как хриплым голосом лгал, что всё хорошо. Фредерик и Вильгельм решили, что мне не выжить. Именно тогда я почувствовал ещё более острую боль, но я понял, что это означало только одно — яд вампиров в моей крови».
Сердце девушки билось словно бешеное. Кэт бегала глазами по строкам книги, что уже давно стала больше походить на дневник автора. В голове был только один вопрос: что с ним произошло дальше?
«Vitam impendere vero»[1], — гласил новый листок с очередной цитатой на латыни. Перевернув страницу, девушка вновь стала читать текст.
_____
[1] «Vitam impendere vero» — с латыни: «Отдать жизнь за правду». — Слова Ювенала (Сатиры, IV, 91).
_____
«Я очнулся только через двое суток после того, что произошло. По словам Вильгельма, они не думали, что я проснусь. Амора выглядела белее обычного, да и мои друзья вели себя со мной более осторожно, чем раньше. Фредерик поведал мне, что я обратился в огромную псину сразу же, как только они укусили меня. Они не знали, что делать, ибо видели, как они сказали, оборотней всего пару раз за все свои сто с хвостом лет. Я боялся, но всё-таки задал свой вопрос и получил отрицательный ответ. Я никого не тронул.
Я просто принял волчье обличие, а после пал без сознания и не мог очнуться.
Сейчас я чувствую себя живее прежнего. Ощущаю силу и скорость, слышу и вижу куда лучше, чем при своей прошлой, смертной жизни. У меня была жажда, но не такая дикая, как описывали её мои друзья, вспоминая свои былые времена.
Первые несколько дней по ночам я ходил в лес, обращаясь, чтобы прочувствовать свою волчью сущность.
Фредерик сказал, что они бояться. Вильгельм говорил, что они чуют мой запах, но я не пахну ни псиной, ни им подобным. Просто человеком. Амора боялась больше их всех. Она сказала, что они никогда не видели подобного и это что-то страшное.
Мне кажется, что они сотворили невозможное… ведь, я не погиб. Меня укусили во время обращения. Разве яд вампира не должен был подавить ген?
Но я знал, что я не просто вампир и вовсе не просто оборотень».
Кэтрин
— Да, Бродяга, подожди. — Пробормотала она, перечитывая страничку. Питомец вновь замяукал, положив лапку на ногу девушки.
— Тише, не мешай. — Буркнула Кэтрин вновь.
— Не пора бы позвонить Джону? — разлился по кабинету приятный и мягкий голос.
Кэт подпрыгнула, резко захлопнув темно-бордовую книгу. Увидев за столом сидящего в кресле светловолосого мужчину, который был всё ещё в верхней одежде: черном пальто и светло-сером шарфе, девушка прикрыла глаза, откинувшись на спинку кожаного диванчика и закрыла лицо рукой.
Вампир улыбнулся, прикрывая свою ухмылку и сдерживая смех сцепленными пальцами. Локтями Каллен уперся в стол и смотрел на гостью не отрываясь.
— Почему вы такие тихие… — недовольно буркнула та, убирая руку с лица и перевела взгляд на Карлайла.
— Уже восемь. Твой дядя волнуется, — начал мужчина, — ты же не сказала ему, где находишься. — Мягко, но в то же время и строго, словно ругая непослушного ребенка за шалости, проговорил он.
Опомнившись, Кэтрин окинула взглядом книгу. Было чувство дежавю…
— Я… мне не стоило… — запинаясь лепетала та, но доктор только улыбнулся шире и, выдохнув, поднялся с кресла, направившись к девушке.
— Элис рассказала. — Ответил он, присев рядом с Бродягой, который разделял его и Кэтрин. — Ты же могла передать шарф через Эдварда или просто позвонить. — Тут же добавил Карлайл, не спуская глаз с гостьи.
— У меня нет номеров… — пробормотала она. — Это было спонтанное решение. Элис забыла его, и я решила вернуть. — Оправдывалась Кэт. Уголки губ вампира вновь поползли вверх, и он покачал головой, опуская её.
— Мне… стоит уйти, верно? — выдавила тихо Кэтрин, подняв глаза на Карлайла, который поглаживал живот Бродяги, когда кот перевернулся на спину.
«Да он совсем его не боится!» — пронеслось в голове девушки.
Доктор резко поднял медовые глаза на племянницу помощника шерифа и смотрел на ту из-под лба. В этом взгляде читалось удивление.
«Не смотри на меня так… не надо. Только не этот взгляд», — взвизгнула про себя она, почувствовав мурашки на спине и учащенное сердцебиение.
— В такую-то погоду? Я не могу отпустить тебя домой в ливень. Ты не сможешь доехать. — Чуть тише сказал мужчина. Да, бесполезно спорить, когда Карлайл говорит таким тоном!
— Можешь переночевать у нас. — Совсем неожиданно для Кэт, прозвучала фраза Каллена.
— Правда? — переспросила она, вскинув брови. Сердце снова загрохотало, словно бешеное.
«Тише, успокойся. Он же услышит, как ты нервничаешь!» — кричало взволнованное подсознание, будто вырывая волосы на голове в панике.
— Позвони дяде. — Улыбнулся доктор Каллен, протягивая Кэтрин телефон.
Обогнав девушку с её вопросом, откуда у него сотовый, Карлайл сказал:
— Элис раскладывала твои вещи из промокшего рюкзака.