Свеча в буре

Хауэлл Морган

– Уркзимди повезло, что ты стал их управителем, и когда заклятие Йим будет снято, мать твоего клана тоже узнает об этом.

– Тогда давай сделаем это поскорее, – сказал Родрик.

– Думаю, Йим станет менее осторожной, когда войска уйдут. Вот тогда-то и стоит нанести удар.

***

Хонус провел день с Кронином и его штабом, обсуждая стратегию и логистику. Ему уже доводилось сражаться вместе с генералом, так что роль была привычной. Только ему довелось столкнуться с Бахлом в бою, и каждый человек внимательно следил

за тем, что он говорил. Это были мрачные разговоры, но Хонус видел надежду в плане Кронина и тратил свое время на уточнение его деталей. Уже поздно вечером собрание закончилось, и Хонус отправился на поиски Йим.

Вместо него его нашла Кара.

– Хонус, на пару слов.

– Да, Мать клана. Что ты желаешь?

– О, Хонус, зови меня Карой. И я хочу поговорить с тобой наедине. Пойдем.

Она привела Хонуса в пыльную комнату под карнизом, заставленную сундуками и старинной мебелью. Единственное свободное место было перед мансардой, и они стояли там. Из окна открывался вид на деревню и поля за ней, которые сейчас были заполнены беженцами. Кара недолго смотрела на это зрелище, а затем крепко обняла Хонуса.

– О, Хонус! Позаботься о брате. На этот раз я действительно боюсь за него.

– Я бы сделал это и без твоей просьбы, – ответил Хонус. – Теперь я буду вдвойне бдителен.

– Отличный оборот речи. Весьма элегантно для тебя, Хонус. Я знаю, что ты говоришь это, чтобы поднять мне настроение, и, наверное, так оно и есть. Но есть ли у нас шанс, Хонус? Скажи мне, есть ли вообще хоть какая-то надежда?

– Немного. Мы не идем на верную смерть. Если мы хотим остановить вторжение, то Врата Тора – самое подходящее место для этого.

Кара вздохнула.

– Так говорит брат. Если ты согласна, то я уверена, что он прав. Но это так ужасно, когда тебя оставляют ждать и надеяться. И я знаю, что Йим будет несчастна, когда ты уедешь, но, черт возьми, она несчастна, когда ты здесь! Если любовь делает тебя таким несчастным, я лучше забуду о ней.

– Йим отличается от других женщин, – сказал Хонус. – У Карм на нее свои планы.

– Я знаю, – сказала Кара. – Вот это да! Какие-то планы! Она рассказала мне о том, что стала Избранной, когда мы только познакомились. Я не понимала этого тогда и не понимаю сейчас.

– Некоторые вещи недоступны нашему пониманию.

– Это точно!

Хонус схватил Кару за руку.

– Защищай ее, пока меня не будет. У Йим своя судьба, и я верю, что ее судьба может затмить все наши дела.

Кара вгляделась в лицо Хонуса. У нее всегда был талант видеть под его татуировками, и Хонус не сомневался, что она уловила глубину его любви.

– Клянусь Карм, я буду присматривать за Йим, – сказала Кара, сделав Знак Равновесия. – Она будет мне как сестра.

– Тогда мое сердце успокоится.

Взгляд Кары переместился на поле за деревней. К нему направлялась еще одна потрепанная группа.

– Опять беженцы! Как они переживут зиму? И как мы?

– Думаю, наши беды закончатся раньше, – ответил Хонус. – К добру или к худу.

* * *

Трапеза в банкетном зале была приглушенной, занят был только высокий стол. Йим лишь смутно помнила, как ела. Если разговор и был, то она его не заметила.

Не уловила она и того, как Родрик уставился на нее. Ее внимание было приковано исключительно к Хонусу, который сидел по другую сторону от Кары. Все, о чем она могла думать, – это то, что он скоро уйдет. Более того, у нее было зловещее предчувствие их разлуки. Я была одинока почти всю свою жизнь, думала она, и могу привыкнуть к этому снова. Однако, познав вкус любви, она боялась, что это не так.

Никогда еще желание покинуть Карм не было таким сильным. Она жаждала уехать с Хонусом и исполнить свое желание. Идея была восхитительно захватывающей. Мы могли бы уехать далеко отсюда, на Северное Побережье или в Облачные горы. Йим знала, что все, что ей нужно сделать, – это сказать Хонусу, что они должны уехать. Он послушается. Он мой Сарф. Йим гадала, воспримет ли Хонус такой отъезд как волю Карм или сочтет его плодом желания. Этот вопрос привел к другим: Сможет ли она скрыться от богини? Сможет ли она скрыть правду от Хонуса? Как он отнесется к ней, если узнает? Если бы только я могла расшифровать слова на его спине! Ирония судьбы заключалась в том, что ответы были так близки, но так и остались непознанными.

Трапеза закончилась, когда Кара поднялась. Она и остальные ушли, но Йим и Хонус остались.

– Надо бы взять вьючную броню и запасную одежду, – сказал Хонус.

– Конечно, – ответила Йим. – Но кто будет нести твою ношу? Теодус сказал, что ты никогда не должен этого делать.

– Солдат будет нести мою ношу, пока я не вернусь.

– Я ему завидую. – Йим тоскливо улыбнулась. – Сначала я ненавидела эту поклажу. Я ненавидел тебя.

– Я дал тебе повод.

– В тот раз, когда я сбежала, одна женщина чуть не превратила меня в колбасу.

– И это улучшило твое мнение обо мне?

– Немного. Но не до конца. – Йим замолчала.

– До чего?

– До того момента, когда я... О, Хонус, лучше бы ты поехал с Кронином, но я не могу смириться с этой мыслью!

Каждый бросился в объятия другого, где они обнялись крепко и отчаянно. Так они простояли долгое время, не разговаривая, словно только прикосновение могло выразить их чувства. Затем Йим прошептала.

– Я не могу поцеловать тебя, потому что не смогу остановиться.

– Тогда получится неловкий марш, – сказал Хонус.

Несмотря на грусть, Йим улыбнулась при мысли о том, что они будут маршировать с сомкнутыми губами навстречу лорду Бахлу.

26

Может быть, уже наступили сумерки, Хендрик не мог сказать. По его мнению, дни становились все темнее, пока не слились с ночами. В те редкие минуты, когда он был способен думать, он задавался вопросом, не идет ли он по Темному Пути. Но не отсутствие света создавало такое впечатление, а его отдаление от жизни. Он перестал ощущать вкус пищи, тосковать по семье и чувствовать боль. Отрубленные пальцы сделали его правую руку бесполезной, но он заметил это только потому, что ему пришлось хватать меч левой. Это усложняло процесс убийства, но он справлялся.