Свет
Шрифт:
– Крутые ребята, – произнес дядя Зип. – Это были реально крутые ребята.
– Эй! – перебил его пилот. – Я их засек.
И тут же:
– Бля-а!
– Чего там?
– Они спускаются. Там. Ты только глянь.
Трудно было вычленить червоточину из общей картинки аккреционного диска, но на «El Rayo X» имелось нужное для этого оборудование. На экранах дяди Зипа, за краем последней допустимой орбиты вокруг кипящего гравитационного котла, отобразилась хрупкая светящаяся вульва, куда тонкой серебристой ледышкой падала «Белая кошка». С регулярными интервалами кольцевые ударные волны загадочной природы
30
Источник RX-1
В последующие дни «Превосходная скидка» продолжала петлять по гало. На борту яблоку негде было упасть: теплый пахучий клочок человечины в клыках широко ухмыляющейся пасти ньютоновской пустоты. Казалось, они мчатся к некой цели. Ревностно блюдя свой статус и приглядывая друг за другом в тесноте, циркачи то и дело жаловались на бытовые условия и таскали по кораблю детей или зверей. Эд пару дней потолкался в толпе навьюченных попутчиков, потом остановил свой выбор на экзотической танцовщице по имени Элис.
– Мне проблемы не нужны, – остерег он ее.
– А кому нужны? – зевнула та.
У Элис оказались отличные ножки и яркие, безлично смотревшие глаза. Пока он ее трахал, девушка лежала, приподнявшись на локтях, и смотрела в иллюминатор.
– Чего там? – спросил он.
– Ты глянь, – сказала Элис. – Что ты об этом думаешь?
Снаружи, в вакууме, на расстоянии восьмидесяти метров от иллюминатора, парил знакомый Эду объект: гробовая клеть длиной футов пятьдесят, бронзового цвета, украшенная декоративными гаргульями, крестовыми сводами и прочими фенечками; тупоносая, словно оконечность ее стесало и оплавило от времени. В клети находился один из чужаков Сандры Шэн. На борт «Превосходной скидки» инопланетяне никогда не ступали. Они прибились к цирку в день отлета с Нью-Венуспорта, летя на странных индивидуальных двигателях, – те источали голубоватый туман или занятные тонкие энергоимпульсы, порождавшие звуковые, вкусовые или обонятельные ощущения. Термин «судно сопровождения» с этими клетками наполнился новым содержанием. С той поры они следовали за кораблем неутомимо и неустанно, лениво нарезая сложные траектории, а когда «Превосходная скидка» отдыхала, сновали кругами, как аборигены в ночных ритуалах древнего кино.
– Чего им нужно? – спросила в пространство Элис. – Знаешь, я тут думаю, а как они, интересно, мыслят?
Эд только пожал плечами.
– Они ведь не такие, как мы. Ну, не больше, чем она.
Внимание девушки привлек мир, у которого они припарковались. Если изогнуть шею и прижаться лицом к узкому иллюминатору, можно было увидеть, что планета похожа на длинную противоминную наделку, окаймленную собственной атмосферой.
– Вот же ж дыра! – сказала Элис. – Планета проклятых.
Она была права. С экономической точки зрения курс бродячего цирка оказался столь же невыгоден, сколь и непредсказуем. «Превосходная скидка» взяла моду избегать крупных денежных гаваней гало – Поло-Спорта, Анаис-Анаиса, Мотеля Сплендидо, – предпочитая им ночные высадки на сельскохозяйственных мирах вроде Вебера-II или Аренды Перкинса. Представления они давали редко. Спустя время Эд заметил, что на корабле стало просторнее. Он терялся в догадках, что происходит. Сандра Шэн намеков не давала. Ее он замечал лишь на расстоянии, когда директриса улаживала очередную разборку между циркачами, а когда успевал туда протолкаться, Сандра уже исчезала. Он
– Если мы не собираемся выступать, – говорил Эд, – тогда зачем было так настойчиво меня тренировать?
И возвращался в свою каюту кувыркаться в койке с Элис до седьмого пота под царапанье слабеющих щупалец темной материи о корпус снаружи.
– Вчера вечером еще одна труппа свалила, – мрачно отмечала Элис, кончив.
На корабле становилось все просторнее. Наконец настал момент, когда в очередной гавани Элис покинула его.
– Мы баклуши бьем, – сказала она. – А представлений не даем.
Конечно, в этих обстоятельствах ей не было смысла оставаться.
– Я отсюда спущусь к Ядру, – пообещала она, – у меня связи появятся.
– Держись, – напутствовал ее Эд.
На следующий день оказалось, что цирк опустел: Элис сошла последней. Неужели она ради него оставалась? Скорее, из нервозности, решил он. К Ядру отсюда путь далек.
В одном из ангаров обнаружилась неизменная экспозиция мадам Шэн. Остальной груз как корова языком слизала. Эд постоял немного перед «Майкл Кэрни с Брайаном Тэйтом смотрят в монитор, 1999». Было на лицах ученых что-то опасливое и дикое, словно они, всеми силами выманив джинна из бутылки, только теперь начинали осознавать, что его, быть может, еще придется загонять обратно. Эд поежился. В остальных ангарах отыскались усыпанный стеклярусовыми блестками цирковой костюм из лайкры и детский носок. В коридорах пахло едой, потом и ромом «Блэк Харт». Казалось, что эхо шагов Эда пронизывает корпус опустевшего корабля и вырывается наружу, в пустоту.
«Превосходная скидка», как и любой корабль, обладала теневыми операторами.
Они висели по углам, как пауки в пыльной паутине, не столько заброшенные, сколько сердитые и перепуганные. Пару раз, пока Эд обходил дозором пустое судно, они спускались оттуда и уплывали прочь стайками, словно их что-то преследовало. Они скапливались у иллюминаторов, перешептывались и толкали друг друга локтями, оглядывались на Эда с таким видом, будто он намерен был их предать. На его пути к рубке управления они разбежались и распластались по стенам.
– Есть тут кто? – позвал Эд.
На звук его голоса включилось оборудование.
Три голосферы показывали динаток, серый и бесструктурный. Узнав пилота, оживились прямые выходы на мостик: к драйверам, внешним коммам и математичке модуля Тэйта – Кэрни.
– Нет, – произнес Эд.
Но сел в пилотское кресло и стал смотреть, как несутся мимо тонкие ленты фотино. Он понятия не имел, куда летит корабль. Сандры Шэн нигде не было. Рядом с ее креслом валялся аквариум, знакомый и неуютный, отдававший воспоминаниями, пророчествами и аплодисментами. Он старался его не трогать, но не мог выкинуть из головы присутствие этой штуковины. Внутри словно бы что-то шевелилось. Тут он ощутил перемены в динатоке. Наверное, курсокоррекция. Он соскочил с кресла, словно то его укусило.
– Мадам Шэн? – звал он. – Вы где?
Никого. Затем по всему кораблю завыли сирены тревоги, судно резко вынырнуло из динатока, и на всех трех экранах дурным глазом возник Тракт Кефаучи. Очень близко.
– Твою мать! – выдохнул Эд.
Он прыгнул обратно в пилотское кресло.
– Прямой выход на мостик, – затребовал он. – И справочники.
Он поднял голову к экранам, и оттуда полился свет.
– Я тут был, – сказал он себе, – но не могу… Вот! Повернуть. Снова. Господи, это ж Радиозалив!