Свинья
Шрифт:
– Нам все равно, Леонард!
– завизжала Сисси.
– Точняк, - добавила Подснежник.
– Нам нужно больше “дури”!
– Дай нам нашу “дурь”, Леонард!
– Точняк!
– Эта чертова свинья, которую ты заставлял нас трахать, съела наш пакетик, так что дай нам еще!
Леонард мог только продолжать пялиться. Им было наплевать на жизнь. Их волновал только героин. В пизду, подумал Леонард. Он полез в карман и бросил им оставшиеся пакетики с героином.
– Вот. Уговнитесь до самого Палукавилля75.
Девушки упали на пакетики,
««—»»
«Это 1977! Надеюсь, я попаду на небеса!» Джо Страммер хрипло надрывался из первого альбома “Clash”76. “Шоу Зайры” на WGTB начиналось в 9 часов вечера каждый понедельник – и этот новый материал назывался панк-рок. Группы, по мнению Леонарда, с глупыми и претенциозными названиями, такими как «Объявления», «Вибраторы», «Джонни Мо-пед», «Душители» и кучка легкомысленных идиотов, называемых “Секс-Пистолеты”77. Леонарду было все равно; казалось, это предвещало конец музыки в будущем. Где Фил Манзанера78, когда он мне нужен? Но, по крайней мере, эти новыe панковские вещи уделали “Starland Vocal Band”79. “X-Ray Specks”80 ворвались со своей «Oh Bondage Up Yours» в то время, как Леонард тащил свинью по полу гостиной.
Что я теперь буду делать? волновался он. Что скажет Рокко? Леонард предположил, что похоронить свинью было его единственным выходом. Он мог сказать, что она сбежала или что-то в этом роде. Черт, он не знал. Хуже того, после очередного рывка задних ног свиньи, ее кишечник опорожнился, оставив на полу кучи экскрементов, и это было в тот самый момент, когда…
О x , чувак!
…в дверь постучали.
««—»»
– Вы девушка из...
– но затем Леонард быстро осекся. Что он мог сказать? Когда я монтировал кадры финального эпизода «Двух мулов для сестры Подснежник», у меня был быстрый захват вашего лица на заднем плане…
– Можно мне войти?
– eго посетительница спешила, оглядываясь через плечо. И да, не было никаких сомнений. Это была та девушка, за изгородью, Леонард не мог отрицать это. Спартанское черное платье до лодыжек, неуклюжие черные туфли, вздымающиеся рукава с белыми манжетами и белый чепчик с завитками светлых волос. Прежде чем Леонард успел даже подумать о том, чтобы пригласить ее, она протиснулась к нему в дверях, как будто убегала от убийц.
– Блядь, - сказала она и вздохнула, когда он закрыл дверь.
– Спасибо.
– Что... эм... я имею в виду...
– Я - Эстер, я просто выскользнула из посёлка, и я думаю, что мой ебучий брат видел меня.
Но Леонард был ошеломлен. Посёлок?
– Вы, должно быть, одна из... Eпифанитов, - наконец произнес он.
– И имеете какое-нибудь отношение к пастору Соломону?
Девушка
– Да, этот старый хрен - мой гребаный дедушка. Эй, у тебя есть выпивка или травка?
– Э-э… Нет, извините, - сказал Леонард. И у меня уже закончился бирманский героин, но есть много собачьей еды... Только теперь он начал выстраивать свои мысли. В доме был посторонний - на конспиративной квартире мафии. Он швырнул мертвую свинью на кухню и закрыл дверь, а Подснежник и Сисси были в коматозе в задней спальне. Но все же, он должен был быть очень осторожным.
– Я прошу прощения за этот запах, - сказал он о доме.
– Я... эм… собаковод.
– О, да, я видела будки снаружи.
– Она потянула за тесемку и сняла чепчик. Пышные медово-светлые волосы вырвались наружу. Она прекрасна, подумал Леонард. Даже в строгой одежде. Обширная грудь заполняла топ платья, вплотную прилегая к большим, неуклюжим, пришитым вручную пуговицам.
– Могу... могу я чем-нибудь помочь?
– О, извини, - сказала она, все еще позволяя своим глазам блуждать.
– Ничего себе. Электрический свет, я не видела его очень давно. Моя мать сбежала из посёлка, когда была подростком, отправилась в Филадельфию, присела на наркотики, ну, ты понял. К тому времени, когда Соломон нашел ее, мне было 14, и он привел меня сюда. Черт, это место - дыра, и я была всю неделю заперта в своей комнате, потому что у нас было “Покаяние”.
– Э-э...
Она махнула рукой.
– Это часть фрик-шоу, которое проходит там, внизу. Они религиозные психи. Каждую вторую неделю у них какой-то блядский обряд или празднование. Епифаниты верят, что чем больше вы страдаете от лишений, тем менее серьезно будете судимы Богом, когда умрете. Дерьмо собачье.
– Она села на испачканную кушетку и улыбнулась, будто эти ржавые пружины были большой роскошью.
– Но “Покаяние” - хуже всего, потому что никому не разрешается разговаривать или даже покидать свои комнаты неделю... Скажи, это свиное дерьмо на полу?
Упс.
– О, извините, - пробормотал Леонард.
– Это... ну, у одной из собак был несчастный случай, я сейчас уберу его.
Девушка - Эстер - вскинула голову и засмеялась.
– Не парься. Мы фермеры там внизу, я все время вижу дерьмо животных.
Глаза Леонарда невольно уставились на нее.
– Вы что-то сказали о посёлке?
Она скинула свои неуклюжие ботинки и положила обе ноги в белых чулках на рукоять дивана.
– Да, и Солли теперь в бешенстве. Вся община срёт кирпичами, потому что свинья сбежала.
Что-то вроде камня, казалось, образовалось в горле Леонарда. Его глаза грозились выпрыгнуть. Через несколько мгновений она посмотрела на него.
– Ты в порядке?
Щелчок.
– О, да, да, - пробормотал Леонард.
– Но я не понимаю. Вы сказали, что свинья сбежала?
Развалившись на диване, Эстер вздохнула и закрыла глаза, словно утомленная.
– Это часть “Фестиваля Покаяния” - свинья, я имею в виду. И она сбежала перед “Седьмой Hочью”. Вот почему Солли “кукухой едет” там внизу; “Покаяниe” не может официально закончиться, пока свинью не убьют. На самом деле это забавно...