Святыня
Шрифт:
Отец и сын с благоговением на лицах смотрели на девочку.
Фенн был ошарашен. К нему вернулись силы, но он не чувствовал достаточной уверенности, чтобы встать. Господи Иисусе, что происходит? Это же невозможно!
Он посмотрел на двух священников — один был весь в черном, другой в облачении для воскресной службы: зеленое и желтое на белом фоне. Отец Хэган уже упал на колени, а высокий священник, монсеньер, медленно оседал рядом Фенн не знал, испытали ли они схожую отупляющую слабость, поразившую его самого, или это был их жест смирения. Отец Хэган склонил голову к рукам и раскачивался взад-вперед, а монсеньер Делгард только
Глава 14
— Ишь, какая славненькая, жирненькая. Орешками откормлена! — сказала старуха разбойница с длинной жесткой бородой и мохнатыми, нависшими бровями. — Жирненькая, что твой барашек! Ну-ка, какова на вкус будет?
И она вытащила острый, сверкающий нож. Вот ужас!
Риордан устало покачал головой. В этом нет никакого смысла. За тридцать восемь лет его фермерства ничего подобного не случалось. Во всяком случае, с его скотиной. Он подал грузовик задом дальше на луг и кивнул работникам, чтобы те поработали лопатами.
20
Перевод А. Ганзен.
С удрученным видом подошел ветеринар и молча встал рядом. Риордан позвонил ему ранним утром, и когда ветеринар приехал, то понял, что большего сделать не сможет. Не выжили даже те ягнята, которых он вырезал из брюха матерей, сочтя что они достаточно созрели для дальнейшей жизни. Это было необъяснимо. Почему это случилось со всеми одновременно? Накануне в поле было волнение — самое невероятное событие из всех, что ему доводилось слышать — но суягные овцы были далеко от всего этого, на другом участке луга Риордан вздохнул и провел рукой по усталым глазам, а работники тем временем подхватывали на лопаты крошечные поблескивающие трупики и швыряли в кузов грузовика Овец, маток, которых ветеринару не удалось спасти, хватали за окоченевшие ноги и бросали в машину.
Посмотрев на серую церковь в отдалении, Риордан подумал: «Как это люди могут поклоняться такому злобному Богу?» Фермерство — нелегкий хлеб: всегда приходится ожидать несчастий, случайных бед, и даже трагедий. Всходы могут погибнуть, скотина вечно подхватывает какие-нибудь болезни, что приводит к падежу. Болезни не милуют и работников. Но никогда не ожидаешь и не готовишься к такому, что случилось теперь. Этому не было никакого объяснения.
Повернувшись спиной к полю, он смотрел, как отъезжает тяжело нагруженный грузовик.
Часть вторая
Интересно, я переменилась за ночь? Дайте-ка подумать: утром я встала такой же? Вроде бы припоминаю, что я чувствовала себя немножко не так. Но если я уже не та, то спрашивается, кто же я тогда? Да, нелегкая задача!
Глава 15
Когда я читала
— Боже милостивый, вы нездоровы, Эндрю?
Епископ Кейнс смотрел на священника, потрясенный переменой в нем Хэган выглядел больным, еще когда епископ разговаривал с ним несколько недель назад, но теперь его вид ухудшился самым тревожным образом. Епископ Кейнс поспешил вперед и, взяв священника за руку, указал ему на кресло у стола, потом вопросительно посмотрел на монсеньера Делгарда, но лицо того ничего не выражало.
— Думаю, немного бренди вам не повредит.
— Нет-нет, я здоров, — запротестовал отец Хэган.
— Чепуха! Только чтобы улучшить цвет лица Питер, и вам тоже?
Делгард покачал головой.
— Может быть, чаю? — сказал он, глядя на секретаршу епископа, которая провела их в кабинет.
— Да, конечно, — проговорил епископ Кейнс, возвращаясь к своему креслу за столом. — Мне, пожалуйста, и то и другое, Джудит. На всякий случай.
Он улыбнулся секретарше, и она вышла, но как только за ней закрылась дверь, улыбка епископа погасла.
— Я крайне встревожен, джентльмены. Я бы предпочел, чтобы вы пришли ко мне вчера.
Монсеньер Делгард прошел к освинцованному окну кабинета, выходящему на уединенный садик. Тусклое позднефевральское солнце светило на дальнюю часть опрятной, частично затененной лужайки, не в состоянии высушить сверкающую росу. Всю ночь и предыдущие полдня шел сильный дождь, и выглянувшее солнце словно еще не оправилось от сырости. Делгард повернулся к тучному епископу.
— Боюсь, это было невозможно. — Он говорил негромко, но слова наполнили обшитый темным деревом кабинет. — Мы не могли покинуть церковь, епископ, после того, что случилось. Слишком велика была истерия.
Епископ Кейнс ничего не ответил. Он поручил монсеньеру Делгарду присмотреть за младшим по рангу священником и его церковью, чтобы в случае чего взять ситуацию под контроль, если возникнет что-либо в связи с девочкой и ее видениями. Ему поручалось наблюдать, влиять и докладывать. Питер Делгард не раз сталкивался с якобы аномальными или сверхъестественными явлениями и имел репутацию человека, не теряющего способности здраво мыслить в самых экстраординарных ситуациях. Этого спокойного человека с холодной головой, иногда пугающего своей неколебимостью, знали, впрочем, и как человека сердобольного, способного переживать муки других словно свои собственные. Его властное спокойствие не помогало в полной мере постичь эту сторону его натуры, но сострадание присутствовало в его ауре так же явственно, как, должно быть, оно присутствовало в ауре самого Христа. Епископ доверял монсеньеру Делгарду, ценил его суждения, уважал его мудрость в вопросах, зачастую слишком необычных для восприятия его собственным рассудком И побаивался этого высокого человека.
Делгард опять посмотрел в окно.
— Я также подумал, что отцу Хэгану надо немного отдохнуть, — сказал он.
Епископ Кейнс рассматривал сидящего в кресле священника. Да, это видно: отец Хэган выглядел так, словно потрясение было для него слишком сильным Его кожа стала еще более серой, чем в прошлый раз, а глаза потускнели, и в них виделась подавленность.
— Вы выглядите опустошенным, святой отец. Это из-за того, что произошло вчера? — спросил епископ.
— Не знаю, епископ, — почти что шепотом ответил Хэган. — Я не слишком хорошо спал последние недели. А прошлой ночью вообще не сомкнул глаз.